Затем были встречи и знакомства с руководителями филиала, а вечером — праздничный банкет. Нажрался я тогда… в стельку. Никогда прежде так много не пил. Опрокидывал в себя одну рюмку за другой, лишь бы забыться и не думать ни о чем. В итоге, накидался я очень быстро, почувствовал себя хреново и покинул мероприятие раньше своих коллег. Завалился в номер, задернул шторы, рухнул на кровать прямо в одежде и… тупо вырубился от усталости. Не знаю, сколько времени я спал — по ощущениям не более двух часов. А потом проснулся от мягких прикосновений, поглаживаний, поцелуев.
И меня переклинило. В хмельном угаре, в полудреме, в кромешной темноте я решил, что это Стася. Я был в этом уверен, черт подери! Потому что… бронировал наш номер на двоих и указывал в заявке ее данные тоже. Она вполне могла воспользоваться этим и сделать мне сюрприз — заселиться с опозданием. К тому же, адрес отеля Стася знала — как бы сильно зол на нее я ни был, а перед отъездом все же оставил ей записку на комоде. Со всеми необходимыми координатами.
Да и… кому еще пришло бы в голову… нечто подобное? Кто рискнул бы вломиться в мой номер посреди ночи и так смело залезть ко мне в трусы? Только моя жена! Так мне казалось. Я ликовал тогда и дурел от облегчения. Ведь… вот же она! Моя девочка. Моя малышка. Рядом со мной. В моих руках. Поняла наконец, что была не права. Осознала все, и сама ко мне примчалась. Я обезумел, отец! Я чуть умом не тронулся от радости. И от похоти. После ссор мы с женой всегда мирились очень бурно. И этот раз не стал исключением — я буквально накинулся на нее.
И пусть с трудом держался на ногах, но на один полноценный заход меня все же хватило. Я брал ее жёстко! Временами даже слишком, но… остановиться не мог — это было выше моих сил. В тот момент я будто клеймил её. Заново присваивал. Помечал свою территорию, не желая делить свою жену ни с кем! Ни с одним гребанным донором-осеменителем! Стася же… она вела себя странно. Очень странно. Я почти не узнавал ее. Никогда прежде моя девочка не была столь раскрепощенной.
Никогда не вела себя в постели так откровенно. Теперь же она… ни в чем себе не отказывала. Двигалась иначе. Пахла иначе. Даже… в руках моих ощущалась как-то иначе. Да, я был чертовски пьян, но улавливал все это, хоть и очень смутно. Интуитивно чувствовал что-то неладное, но отмахивался от тревожных мыслей. И объяснял себе все довольно просто — после ссоры Стася сама не своя. Наверняка, и ее переклинило на фоне той эмоциональной мясорубки. Наверняка, и она обезумела.
