Уснул прямо на ней, намертво вцепившись руками в ее бедра.
Глава 36
Первые минут пять Стася вообще не двигалась. И… кажется, совсем не дышала. Ее штормило от близости Яна. Точно дурманом накрывало от его запаха. Прикосновений. Объятий. От давно забытых ощущений, которые он будил в ней своими действиями — такими пьянящими, такими знакомыми.
До боли, до умопомрачения, до дрожи знакомыми. И эти самые ощущения… стальным тараном сокрушали броню, в которую Стася укуталась с головы до ног. Они на куски ее разрывали и острыми шипами впивались прямо в душу.
В сердце. Туда, где все так беззащитно. Оголено. Так изранено и уязвимо. Туда, где еще не зажило. И почему-то… до сих пор не отболело. Впрочем, теперь Стася догадывалась, почему. Догадывалась, но боялась признаться в этом даже самой себе. Продолжая лежать под Яном (в ловушке между полом и его телом), чувствуя на себе его вес и впитывая жар кожи, начинала понимать, как сильно она по нему скучала все эти годы. Как сильно истосковалась и измучилась. Не по мужской ласке, заботе.
Нет. Именно по нему. По Яну. Несмотря на его предательство, невзирая на то, что он сотворил с ней… с ними, ее душа все еще тянулась к нему. Робко и трусливо, каждую секунду ожидая нового удара, но… тянулась. Вопреки здравому смыслу. Вопреки клятвам и обещаниям, данным самой себе. Вопреки ненависти, которой Стася отгораживалась от бывшего мужа, словно непробиваемым щитом. Как страшно было это осознавать! Как мучительно и горько! Она… целых четыре года пыталась вырвать любовь к Яну из своего сердца и похоронить воспоминания о нем под руинами их семейного счастья.
А ему… ему хватило двух дней, чтобы доказать ей, что ничего у нее не вышло. Что где-то там, за фасадом независимой сильной женщины и матери-одиночки скрывается… все та же наивная дура, влюбленная в него до одури. Тихо всхлипнув, Стася до боли прикусила губу, твердя себе, точно мантру:
«Нет! Это неправда! Я… я другая. Совсем-совсем другая! И уже давно!»
Ей хотелось в это верить. Очень хотелось. Вот только… сердце надрывалось в груди на разрыв аорты от одного лишь тесного физического контакта с Яном.
От его вторжения в ее личное пространство. Нет, к такому жизнь ее точно не готовила. Слезы — непролитые, но готовые хлынуть в любую секунду, прожигали глаза. А руки так и тянулись к бывшему мужу. Сами по себе. Уверяя себя в том, что просто беспокоится о его самочувствии, Стася прикоснулась к его лбу — вспотевшему и немыслимо горячему. Жар не спадал — тревожный звоночек.
