Один труп – на соседнем участке, второй – на моем. То ли он кого-то ищет, кто здесь неподалеку живет, и по ошибке убивает не тех, то ли он живет здесь и не может надолго отлучаться или далеко уходить, то ли у него с этим районом что-то связано. Кто их поймет, психов этих, у них же мозги набекрень. Но ясно одно: шакалит он на близлежащих улицах. Вот я и вышел сегодня на работу, обхожу квартиры, присматриваюсь, может, кто подозрительным покажется. Ну и людей предупреждаю, чтобы были осторожнее, чтобы молодых девчонок одних вечером не отпускали.
Ты своим передай, ладно? У вас же двое проживают, если я не путаю, хозяйская дочка и племянница. Нет, еще какая-то родственница зарегистрирована, но она постарше.
Ну и память у этого участкового! Мне бы такую.
– Ты что, всех наизусть помнишь, кто где живет? – не поверил я.
– Да ну ты что! – весело рассмеялся он. – Просто, раз такое дело, я все свои записи поднял и посмотрел, где у меня молодые девочки проживают, чтобы обойти квартиры и предупредить. Но про семью Руденко я, честно признаться, и без записей все помню.
Я ж тебе объяснял, как мы с ними знакомились. Так что они мне практически как родные.
– Ладно, спасибо, что предупредил, я все передам, – пообещал я.
– Только аккуратно, – снова попросил он. – Паники не нужно, нужна здоровая осмотрительность.
Я вспомнил, что в первую нашу встречу этот участковый был почему-то грустным, и решил было, что он вообще такой, по жизни. Но сегодня он казался совершенно нормальным, даже смеялся, хотя сам сказал, что у него труп на участке.
Чего смешного?
– Слушай, – спросил я, – а почему ты в тот раз был такой грустный? Неприятности?
– В тот раз? – Он нахмурился, потом, что-то вспомнив, улыбнулся. И снова стал грустным. Наверное, вспомнил что-то неприятное.
И что у меня за день такой сегодня? Что ни спрошу – все не в кассу.
– Я котенка отдавал, – сообщил он.
Ни фига не понял. Какого котенка? Кому отдавал? И зачем? И почему из-за этого надо грустить? Радоваться надо, что пристроил уже наконец.
– У меня кошка котят принесла. Пятерых. Четверых я через два месяца отдал, на них очередь стояла, а пятого хотел себе оставить, имя ему подобрал, домик купил, специальный такой, кошачий, чтобы у него было свое место. Понимаешь?
– Нет, – признался я.
– Ну, про четверых я точно знал, что отдаю, поэтому растил их, но душой не прикипал. А к пятому прикипел. Такой он был… В общем, словами не передать. И пришлось отдать.
– Почему? Оставил бы, раз он так тебе нравился.
