– А вот твой отец, как мне кажется, их любит, просто ты об этом не знаешь.
– Да нет же! Ну с чего вы взяли-то?
– А как же поэтические сборники, которые издаются на его деньги? Твой папа занимается благотворительностью, дает деньги на издание молодых поэтов. Разве ты не знаешь?
– Ах, это… Знаю, конечно. Но это так, блажь. Богатые люди обязательно должны заниматься какой-нибудь благотворительностью, это модно. Какая разница, на что выбрасывать деньги, на больницы или на стихи? Так уж лучше на стихи.
– Почему это? – пришла моя очередь удивляться.
– Потому что если дать деньги больнице или детскому дому, их все равно украдут. Все воруют. Ни больным, ни детям ничего не достанется. И проверить нельзя, такие документы покажут, что вроде все выйдет по-честному. А книжка – она и есть книжка, ее можно потрогать, она в магазине продается, и калькуляцию на издательские расходы проверить легче, чем на лекарства. Даже если и обманут, книжка-то все равно есть, и поэт доволен, и те, кто эту муру читает.
То есть хоть кому-то какая-то реальная польза выходит.
Я ушам своим не поверил. И это говорит пятнадцатилетняя девочка!
– Ты в этом так хорошо разбираешься?
– Нет, это папа так объяснял.
Да, все бы хорошо было в этих объяснениях, если бы Нана Ким не сказала мне, что Михаил Руденко свою благотворительность не афиширует и имя его в выходных данных поэтических сборников ни в каком виде не фигурирует. Модно! Модно – это когда все знают о твоей благотворительной деятельности.
А когда не знают – это что? Милое чудачество миллионера? Но на милого чудака папаня был похож примерно так же, как я – на золотую рыбку.
Закончив свой рабочий день и изнывая от голода, я решил закатиться в какой-нибудь клуб поужинать, потусоваться, повидаться со знакомыми, с которыми не встречался уже очень давно. После больницы я в целях экономии резко оскудевших средств нигде не бывал, отсиживался дома и занимался поисками работы. Теперь, получив аванс, я мог себе позволить хороший ресторан в хорошем клубе.
Правда, на мне висел «доклад» Нане, но я вырубил телефон, подумав, что никакой офигительной срочности в ее деле нет. Перебьется, подождет до завтра.
Деньги жгли карман, и мне не терпелось вернуться в ту красивую веселую жизнь, из которой меня так безжалостно вырвал сначала обдолбанный водитель, врезавшийся на перекрестке в мою машину, потом моя возлюбленная, лишившая меня возможности экономить на оплате дорогого московского жилья.
