Ну, я – ноги в руки и бегом к театру, перехватил предков на входе, так, мол, и так, спасать надо нашего шпендрика, его какая-то пожилая тетка окрутила, он ее уж и домой привел, того и гляди до беды недалеко.
– Не смей называть ее старушкой!
– А как мне ее называть? Телкой, что ли? Да ты разуй глаза, недоумок! Ну что в ней хорошего? Старая, низенькая, вся корявая какая-то, брюхо висит, на роже морщины – тьфу! Смотреть не на что. Может, ты думаешь, что она дает как-то необыкновенно? Так не обольщайся, все дают одинаково, и у всех вдоль, а не поперек.
Хотя, конечно, откуда тебе это знать? Ты еще маленький, мало чего в жизни видел. Но ты мне поверь, я знаю, о чем говорю.
Почему я его не убил в тот момент? А ведь хотелось, и еще как хотелось! Но я стерпел. Понимал, что изменить ничего нельзя. Убью я Мишку, или просто ударю, или перестану с ним разговаривать – Надю этим все равно не вернуть. По сравнению с этой бедой все остальное меркло и казалось несущественным и незначительным.
У меня хватило выдержки не позвонить Наде домой в тот же вечер, я дождался утра и позвонил ей на работу. Голос у нее был печальный и тусклый.
– Не надо, солнышко, – тихо сказала она в трубку, прервав мои попытки попросить прощения. – Не казнись. Ты ни в чем не виноват. Не звони мне больше.
Я не настаивал. Угрозы отца представлялись мне более чем реальными, и мне не хотелось подвергать Надежду такому неоправданному риску.
На то, чтобы прийти в себя, мне потребовалось чуть больше года.
Но я их не простил. Никого. И продолжал любить свою Надю и думать о ней, хотя и понимал, что это ни к чему не приведет.
Прошло время, и родители стали подумывать о том, чтобы меня женить. У Мишки и Ларисы рос Тарас, Валентина тоже вышла замуж и родила дочку Юлю, оставался я, пятикурсник, в скором будущем – выпускник университета, молодой специалист.
– Вот женишься – и можно умирать спокойно, – то и дело говорила мама. – Все дети с семьями, никто один не остался.
Мне было все равно. Мне никто не был нужен, кроме Нади, и меня устроила бы любая жена. Я бы жил с ней как полагается и делал бы все, что требуется. Если не Надя, то какая разница – кто?
– Вот у Станислава Сергеевича такая чудесная девочка выросла, – говорили родители. – Она с детства в тебя влюблена, между прочим. Разве ты не замечал?
Дочку Станислава Сергеевича, Музу, я знал много лет, но внимания на нее не обращал.
