Через неделю стало понятно, что я непростительно поторопился. Боль в спине возникла такая, что пришлось отправиться к врачу. При всем негативном отношении к сказанному Володей его слова все-таки заронили в мою дурную голову некоторые сомнения, и врача я выбрал другого, не того, который лечил меня в больнице.
– Да ты что, парень, – произнес он, разглядев мои снимки и прочитав бумажки, выданные мне в больнице, – какие нагрузки? Совсем с ума сошел? И думать забудь! В большой спорт ты не вернешься никогда.
Даже из головы выбрось.
Я пытался спорить и что-то доказывать, врач усмехался, показывал ручкой на какие-то участки снимков и терпеливо, как недоумку, объяснял, что «вот это» и «вот это» свидетельствует совершенно однозначно: одно неудачное падение или сильный удар по спине – и я превращаюсь в беспомощного инвалида на всю оставшуюся жизнь. Он талдычил это до тех пор, пока я не поверил.
В тот день я здорово набрался в клубе с какими-то малознакомыми мужиками, дома очнулся, обнаружив рядом с собой в постели страшную до невозможности девицу, и на работу явился в таком состоянии, какого у себя за последние годы и не припомню.
– Та-ак, – протянул хозяин, открыв мне дверь и потянув носом, – все ясно. Вечер был проведен бурно. Ну пойдем, у тебя есть пять минут, чтобы выпить кофе.
Мне хотелось не кофе, а умереть, предварительно расстреляв из гранатомета врезавшегося в меня водителя и всех врачей, вместе взятых. Но я покорно поплелся вслед за папаней в столовую, понимая, что если нельзя сделать то, что хочется, то надо делать хотя бы то, что можно.
Легче от кофе не стало, к головной боли прибавилось еще и сердцебиение, и я окончательно скис. Дана уже заглядывала к нам, давая понять, что готова заниматься, но папаня как-то не обратил на это внимания.
– Так что случилось-то? – спросил он, разглядывая меня, словно в первый раз видел. – Что праздновал?
– Себя хоронил, – буркнул я, едва ворочая языком.
– С какой радости?
– Меня обманули.
– Кто?
– Врачи. Сказали, что через полтора-два года я полностью восстановлюсь и смогу выступать. Оказалось – брехня. Ничего и никогда я больше не смогу.
– Странный ты парень, – усмехнулся Михаил Олегович. – И без всяких врачей понятно, что зарабатывать деньги таким способом ты все равно не сможешь до самой смерти. Ну еще пять лет – это максимум, а потом что? Жизнь – она длинная, и кушать хочется на всем ее протяжении, а не только в молодости.
