Не сочувствовать, а именно жалеть, как бездомного калеку, которому и в голову никому не придет реально помочь чем-нибудь и мимо которого стараются пройти побыстрее, чтобы его страдальческий вид не превратился в немой укор твоей сытой и беззаботной жизни. По поводу моей якобы связи с малолеткой станут отпускать сальные шуточки. Одним словом, ничего хорошего. И как меня угораздило так лопухнуться со Стасом? Я ведь знал, что мои знакомые ездят в этот клуб, сам вместе с ними приезжал туда, так почему же я совершенно не подумал о возможности столкнуться с кем-нибудь из них? Почему не приготовил заранее красивую легенду?
* * *Мы стали жить по новому графику, и я повеселел.
Все-таки не так скучно, да и движение вперед наметилось отчетливо. К концу первого месяца ушли три с половиной килограмма, и хотя Дана по-прежнему закрывала глаза, вставая на весы, она проявляла к оглашаемым мною цифрам ежедневного «минуса» живейший интерес. К тому же она оказалась действительно способной ученицей и делала быстрые успехи в спортинге.
Каждый раз дорога в клуб проходила в условиях, приближенных к боевым: Дана сидела в машине, напрягшаяся и молчаливая, хрустела пальцами и буквально в клочья разрывала носовые платки, из машины в клубе выходила после длительных уговоров, а по окончании тренировки и кормления стремилась побыстрее уехать. Но! С каждым разом уговоров требовалось все меньше, а прогулка, которую я заставлял ее делать перед обратной дорогой, становилась хоть на минутку, но длиннее.
Одним словом, успехи были налицо. Даже мои горестные похороны собственной репутации как-то подзабылись. Сперва я решил, что если встречу еще кого-нибудь, то скажу, что Дана – младшая сестра моей нынешней подружки. Или что она моя собственная сестра, например троюродная. Или что я работаю в крупной фирме в службе безопасности и Дана – дочь моего шефа или даже самого хозяина, которую мне доверили сопровождать на тренировки. Короче, варианты были, но все они спотыкались об один и тот же камень: как быть, если об этом заговорят при Дане? Обман сразу же раскроется.
Но это не самое страшное. Страшно другое: Дана поймет, что я соврал, потому что стесняюсь говорить правду, и ее искалеченное сознание повернет это таким образом, что я стесняюсь не своего статуса, а конкретно ее, Дану Руденко, потому что она безобразно толстая и неуклюжая. И все мои старания пойдут псу под хвост.
