Поступок ему мой явно не понравился…
Но не накинется же он на меня при свете дня? Тут же есть кто-то? Поможет?
Не успеваю оглянуться, как он спрашивает:
– Ты в курсе, кого ударила? – усмехается. – И как будешь извиняться? Не будь с тобой этого балласта, я бы быстро тебя прямо здесь заставил это сделать. Это лицо никому нельзя трогать. Особенно какой-то разведёнке с прицепом.
Как он назвал мою дочь? Балластом? Прицепом?
Внутри что-то взрывается. Оскорби он меня – стерпела бы. Но Полину!
– У мужчины какие-то проблемы? – внезапно слышится над моей головой громкий и грубый бас.
Чувствую, как Поля прижимается к моим ногам ещё сильнее.
Поворачиваюсь, поднимая взгляд на возникшего из ниоткуда мужчину. Высокий, с шрамом на пол щеки. Устрашающий, если честно…
Встаёт между мной и моральным богатеньким уродом. То, что этот козёл при деньгах – я уверена. И уж не знаю, чьё лицо я ударила, но сделала бы это ещё триста раз, вонзаясь ногтями в его скулы.
– Низко приставать к девушке с ребёнком, – произносит ровно, с уверенным видом.
Обратись он так ко мне – я бы уже поджала хвост и убежала от этого шкафа в полной боеготовности. И дёргаться боюсь – вдруг накинется.
– Знакомился. Но мне разбили сердце вдребезги, – хмыкает. – Сорян, бугай, сегодня боя не будет. Я не дерусь на улице.
Козёл проходит мимо нас, видимо, теряя интерес. Или испугался моего внезапного спасителя?
– Повезло тебе сегодня, мамочка. Я спешу. Если ещё раз встретимся – заставлю извиняться на коленях.
Поджимаю губы. Чего-то подобного мне не хочется.
К Новаку мы вряд ли больше придём. Только если не с ним и под его защитой.
Выдыхаю, когда оборачиваюсь и вижу урода уже вдалеке.
– Спасибо огромное, – выпаливаю, подхватывая дочь на руки. Малышка испуганно смотрит на меня огромными голубыми глазками, чуть ли не плача. Сердце щемит, и я целую её в уголок глаза. – Всё хорошо, солнышко. Не бойся, он ушёл.
Полина обхватывает мою шею руками и боится шевельнуться.
Я и забываю при виде дочери, что наш спаситель всё ещё стоит рядом, спокойно наблюдая за нами.
– Ещё раз благодарю. Любой бы другой прошёл мимо.
Уголки его губ приподнимаются в лёгкой полуулыбке.
– Это моя работа.
– Работа? – выгибаю бровь. – Спасать девушек в беде?
Он тут же черствеет, услышав мой вопрос.
– Вроде того. Я сотрудник полиции.
– А. Нашей полиции повезло, что у неё есть такие люди.
– Проводить вас? – указывает в сторону, в которую мы шли, игнорируя мой комплимент.
Я осматриваюсь по сторонам.
