Резко стало жарко, и мы даже поснимали куртки.
Присматриваю платье для себя. Джинсы уже пора убирать в шкаф, а я всё в них хожу.
Закончив все дела, вечером вместе играем в куклы.
Неожиданно малышка начинает кашлять и шмыгать носом.
Ладонь сама летит к её лбу.
– Да ты же горячая, – выдыхаю в ужасе. Стоит вспомнить, как она тяжело болеет, озноб по всему телу проходит. Это ад для любой матери.
Сразу укладываю малышку в кровать, даю таблетки, которые выписывал нам врач в прошлый раз. Звоню на работу, чтобы отпроситься завтра.
Но всё, что слышу в ответ – отказ.
– У меня дочь болеет, – с нажимом пытаюсь выбить себе выходной. К бабушке отвезти дочь не могу. Если ещё и она заболеет – будет жесть. Она уже старенькая, вирус подорвёт ее состояние. Сестре тоже не отдашь – у неё свой мелкий. Выход только один – оставаться вместе дома.
– Да я понимаю, – говорит администратор. – Но у тебя на завтра две операции назначены. Павлов будет на Бульваре оперировать. Игорь Александрович на курсах в Питере. Были бы обычные приёмы, я бы тебя заменила кем-нибудь.
Но это операции, Ник. Там работы на несколько часов, и потом отпущу. Выйди, пожалуйста. Возьми Пуговку с собой, ты же так однажды делала.
Да, бывало. Но в те дни она не болела и чувствовала себя хорошо!
– Буду поглядывать за ней, пока ты в операционной. А потом выбью тебе выходные где-то на недельку. Договорились?
Шумно вздыхаю. Дерьмо какое-то. Всё хорошее настроение полетело к чёрту.
– Ладно, – цежу сквозь зубы, поглядывая на заснувшую дочку.
Утром поход со мной на работу она воспринимает с огромным энтузиазмом.
Температура невысокая, но есть. Хотя по Поле и не скажешь. Всё такая же задорная и весёлая. В клинике скачет по залу с животными на передержке, рассматривает собачек и кошек.
– Ма, Зек! – указывает на лабрадора, который при виде нас начинает вилять хвостом. Выглядит уже бодрее, чем раньше, что несомненно радует.
– Джек, Джек.
– Ж-ж-ек! – восклицает Пуговка. Сует пальчик в клетку и тут же радостно хохочет, когда лабрадор облизывает её.
– А-ну, хватит, – улыбнувшись, хватаю её за ручку и вывожу из комнаты. Она оборачивается, грустно смотрит на пса. – Сейчас пойдём в мой кабинет. Ты там тихонько посидишь, пока я буду занята, хорошо?
– Хоёсо, – соглашается, опустив голову. Опять тоскует. И ничего с этим сделать не могу. – А они се боеют?
– Чуть-чуть. Но мама их вылечит.
Ямочки, прямо как у Леона, появляются на её щеках от улыбки.
– Поси быстее, – поторапливает меня. – Те есё яботать.
