Что?
– Раньше, когда мы ссорились, потом очень активно мирились.
В секунду жар приливает к лицу. Будто это я прыгала перед грушей, колошматя её часы напролёт, а не он.
– Я не против, но мне нельзя перед боем, – продолжает играючи.
– Вот и пошёл в баню, – толкаю его в плечи в очередной раз. И опять ничего!
– Сходим. Потом. Вместе. Есть у меня друг один – у него прекрасная баня на даче.
– Леон! – восклицаю.
– Нет, – едва ли глаза не закатывает. – Перестань. Делаешь ещё хуже. Действуешь по плану. Сначала злишься, получаешь ответную реакцию.
Когда ситуация пиковая, ты кричишь моё имя. Потом мы друг друга сверлим взглядами несколько секунд. И, не выдерживая, в порыве целуемся.
От каждого его слова в голове появляются картинки.
Воспоминания обо всех наших ссорах. И примирениях.
Внизу живота моментально нарастает жар.
– А дальше…
Я взмахиваю рукой, задевая полку, висящую в коридоре. Давно бы её убрала – только мешает и собирает пыль вместе со стоящими на ней декоративными цветами и статуэтками.
Но сейчас мне нет до них дела.
Затыкаю рот Леона ладонью.
Если я возбудилась, то он – тем более. Я уже чувствую его твёрдость, упирающуюся в моё тело. Горячий человек, чёрт возьми. Но перед боем ему нельзя.
– Ещё одно слово – и я точно подсыплю тебе снотворное.
Слышу смешок прямо в ладонь. Он немного расслабляется.
И тут же вижу, как его взгляд устремляется в сторону.
Ничего не успеваю понять, как он отрывает от меня руку. Боковым зрением замечаю что-то летящее прямо на нас. Та самая полка! Жмурюсь, хватая Новака и пытаясь отскочить вместе с ним.
Но эту гору мышц сдвинешь только бульдозером!
Вместо того чтобы уйти – Леон резко отбивает рукой деревянные, сколоченные вместе полки. Те с грохотом падают на пол, рядом с нами. А он даже не тронулся с места, словно машина.
Сердце колотится от страха за него. Хватаю за сильные пальцы, осматриваю его предплечье. Теперь синяки останутся!
Его лицо на секунду кривится.
– Ты в порядке? – обеспокоенно шепчу. Пока, кроме покраснения, ничего не вижу.
– Очень больно?
– Фигня, – хмурится, выпаливая и смотря на сгиб локтя. – Она не тяжёлая. Если синяки появятся, то не страшно.
Устремляет взгляд на деревянное барахло и то, что было на нём.
– Давно пора было убрать. Они здесь только мешались.
– Я уберу, чтобы не валялись, – отпрянув от мужчины, собираю упавшие безделушки. Кое-что разбилось, так что надо идти за веником.
Леон коротко кивает. Замечаю, как массирует плечо. С той самой стороны, которой ударился.
