– Монашка, – летит с сарказмом. Но дверца всё-таки медленно скользит в сторону. Устремляю взгляд на свои дрожащие пальцы, собираюсь с мыслями и боюсь озвучить главный вопрос.
Вдох-выдох.
– Что ты сказал в интервью? Ты согласился на бой?
Надежда. Во мне теплится долбаная надежда.
– Своё решение я озвучил до того, как ушёл на встречу.
И тут же она гаснет, как спичка от сильного дуновения ветра.
– И ты не передумал, пока ехал?..
– Я не меняю своих решений, – отвечает твёрдо. В этом он прав... И не раз доказывал это.
В конце концов, из-за его глупого принципа мы расстались, а мне пришлось соврать об аборте. – А интервью выйдет завтра. Посмотришь, лень пересказывать, ничего интересного.
– А ты о себе подумал? – наконец, выдаю то, что тревожит меня больше всего на свете. Его здоровье. Его состояние. – Разве ты справишься? В прошлом, уверена, ты безусловно бы победил, но сейчас… Леон, давай будем честны, ты не был на ринге больше… полугода?
Я не знаю точно. Не следила ведь за ним.
– Год.
– Ещё лучше… – отчаянно постанываю, разведя руки, что тут же падают плетьми на колени.
– У меня есть неделя, чтобы подготовиться. Форма у меня та же, а сноровка… Вспомнится со временем. Тело – механизм. Ты можешь забыть, а оно помнит.
– Ты слишком самоуверен.
– А ты в меня не веришь.
– Верю! – недовольно восклицаю, машинально поворачиваясь к нему. – Просто…
Закусываю губу. Если произнесу вслух, ничего ведь не случится?
Дверь кабины открывается, демонстрируя задумчивую физиономию Новака. Его мокрый ёжик, капельки воды, стекающие по лицу и всему телу.
– Волнуешься? – спрашивает, выключив воду.
– Да, – говорю честно в тишине. Слово отскакивает от каждой стенки, отбиваясь эхом о плитку. – Я и раньше считала, что твоё увлечение пропитано жестокостью. Переживала за тебя.
Хотела, чтобы он ушёл из бокса. Но для него это было смыслом жизни, из-за чего мы нередко спорили. В итоге, я приняла его увлечение и карьеру со сжимающимся до боли сердцем. А тут… меня буквально разрывает изнутри.
Хочется обнять его, схватить в свои тиски. И никуда не пускать.
Ей-богу, в день боя я готова подсыпать ему лошадиную дозу снотворного. Но потом он возненавидит меня. Зато будет целым?..
– Ради этих слов и по морде получить не жалко, – говорит на полном серьёзе, выходя из душа и хватая полотенце, которым наконец-то прикрывается, повязав вокруг бёдер. Мой выдох раздаётся на всю ванную комнату.
– Идиот, – буркнув, прикрываю глаза. Легче от этого разговора не стало.
