Теперь я ехал и мечтал, что вот-вот вырулит группа захвата, скрутит отчима… Да, я много потеряю, но зато какой красивый урок!
Ну а чего я хотел? Бартер — не мое изобретение, им может заниматься каждый, у меня нет монополии на этот род деятельности. Отчим не обязан пахать на меня всю оставшуюся жизнь.
Совесть, как оказалось, у Василия резиновая. И тут мне на ум пришла интересная идея. Отчим меня решил кинуть, теперь это точно. Что будет, если внушить ему весь товар продавать пятьдесят на пятьдесят, вне зависимости от того, чьи это точки? В конце концов, моя способность развивается, я даже по площади работать умею!
Но, если на отчима внушение не подействует, он, как человек небольшого ума, не умеющий контролировать порывы, набросится с кулаками.
Пожалуй, подожду. Тем более, эффект от внушения появляется только на следующий день.
— Вы не заболели? — спросил я, борясь с искушением прогнуть его прямо сейчас.
В конце концов, это будет восстановлением справедливости.
— Куда поедем? — спросил отчим как ни в чем не бывало.
— Вы в Черкесовке были, да? Поедем дальше, там тех курортных сел — ух!
Ехали мы молча, я наблюдал за отчимом и отмечал, что он клюет носом и постоянно вздрагивает, а еще он начал сморкаться и чихать. Точно от Бори заразился, глаза, вон, красные, как у рака.
— Как вы себя чувствуете? — спросил я.
— Да шо-то не очень. — Отчим шмыгнул носом.
— Давайте температуру померяем, — предложил я.
— У тебя градусник есть? — удивился отчим.
— По пульсу, — воспользовался я знаниями взрослого. — Каждый градус прибавляет приметно по десять ударов сердца. Если у вас температура тридцать восемь, пульс будет в района восьмидесяти.
— И шо — работает?
— Еще как. Только часы нужны с секундомером.
Отчим поверил, мы нашли широкую обочину и остановились. Я достал свои часы из рюкзака, потыкал кнопку сбоку, чтобы появились секунды, и отчим протянул руку запястьем вверх, я нащупал пульс. Сердце у него тарабанило бешено, и так было ясно, что он заболел.
Но я все равно сделал замер и озвучил результат:
— Частота сердечных сокращений — девяносто два. Соответственно, у вас жар под тридцать девять, и, если не сбить температуру, последствия могут быть печальными.
Отчима доконало недомогание, он не стал спорить, молча посчитал свой пульс. Задумался и сделал вывод, что я прав.
— И шо делать?
— Гайцов тут нет? Нет. Я сяду за руль, роста я уже одного с вами, и поведу машину.
