Только не драконь его, пожалуйста, хозяин грузовика — он. Он любит уважение к собственной персоне.
И тут до меня дошло, что есть одно препятствие: машина-то оформлена не на отчима! Если так, то будет сложно, придется прятаться от гаишников и терять кучу времени.
* * *Оказалось, что у отчима генеральная доверенность с правом переуступки управления транспортным средством. Потому отчим в тот же день, несмотря на поздний час, договорился с нотариусом, чтобы заехать к нему с Канальей завтра в нерабочее время, с восьми до девяти вечера.
Так, одна проблема решена, Каналья будет легализован. Правда, выложить придется двенадцать тысяч на доверенность, их я сразу отдал Лёхе, но это мелочи в сравнении с открывшейся перспективой.
В итоге домой мы попали в начале десятого. Боря сразу же засел типа за уроки чтобы поменьше контактировать с отчимом, а когда тот уехал, давай прыгать по комнате и орать:
— Свободу попугаям! Свободу-у-у! Е-е-е!
О смерти двоюродного брата он не вспоминал.
Отчим и мама отсутствовали и в субботу.
Боря боговал: развешивал одежду, где ему хотелось, копил посуду в раковине, чтобы помыть вечером, когда воду дадут, а не сразу же — поливая ее из кастрюли.
Я все утро провел за уроками, в обед позвонил Алтанбаеву, который оставил свой телефонный номер — дабы убедиться, что он не пошел по кривой дорожке, и попросил сопроводить меня в дом культуры, чтобы договориться об аренде помещения. Попросил Егора одеться поприличнее, потому что он был совершеннолетним, если и захотят решать какие-то вопросы, то только с ним.
Алтанбаев шел в сопровождении Крючка, в драной выцветшей куртке. Топали они так, словно что-то им мешало, их движения были, как у роботов.
— Пипец все болит, — пожаловался Егор.
— Ты зверь! — с восторгом проговорил Крючок.
Алтанбаев скинул куртку и отдал Крючку, демонстрируя старомодный пиджак, брюки и белую рубашку. Он даже ногти постриг и траурную кайму вывел.
— Ого, — оценил я. — Где такой прикид надыбал?
Егор улыбнулся, огладил пиджак.
— От бати. Батя у меня старый был, двадцать шестого года, помер уже. Мне одиннадцать лет было. А пиджак, вот. Не позорный?
Пиджак, конечно, был, как из ретро-фильма. Но зато демонстрировал серьезность намерений Алтанбаева.
— Крутой прикид. Директриса клуба сразу капитулирует.
— Чего-чего?
— Увидит тебя — и сразу влюбится. Только кепку сними, не катит.
— Че это? — Егор схватился за кепку обеими руками, словно ей угрожала утилизация. — Нормальный кепарик.
