— У нее была угроза, что матка разорвется, ну, ее прооперировали, спит теперь.
— А ребенок?
— Живой. В инкубаторе. И не на шесть месяцев он, а почти на восемь. Безголовые и безрукие насчитали черт знает что. Тридцать четыре сантиметра девица, почти полтора килограмма. Это не то что семь, это почти восемь месяцев! Угрозы для жизни нет ни у матери, ни у ребенка. Иди домой. Завтра приходи с часу до трех, все равно раньше никто не пустит.
Камень с плеч скатился, стало легко-легко. Я вышел, как на пружинах, навстречу мне бросилась Лика, схватила за руку.
— Что?
— Все живы. У нас сестра. Успокойся, ну?
Лика закрыла лицо руками и рассмеялась. Обняла меня, как родного, и пролепетала:
— Спасибо, Пашка! Если бы не ты, я с ума сошла бы!
По дороге эйфория сходила на нет и появлялись вопросы. Когда жена была беременная, то делилась со мной переживаниями, и я очень много знал про беременность и роды. Разрыв матки — редкая патология. У здоровых женщин ее не бывает. Она появляется после кесарева и в результате травмы.
Может ли такое быть, что отец ударил Лялину? Если так, то он мне больше не отец. Знать ничего о нем не желаю.
— Сестра, — проговорила Лика на улице, стоя возле моего мопеда и ежась. — Мама так и думала, что девочка, а дракон сына хотел. Думала Дианой назвать.
— Ты говорила, что они накануне поругались, — сказал я. — Я прямо спрошу: они дрались? Мог ли он ее ударить?
Лика испуганно на меня глянула.
— Я не видела. Он просто орал, всегда орал, а мать спокойно отвечала. Нет, вряд ли.
Я-то не спокойно отвечала, огрызалась, вот он и набрасывался. А когда перестала, то и он отстал. Не думаю, что там прям настолько все паршиво. Ну… что он гуляет, это мы знаем. Я точно уверена, а мать не хочет замечать.
Помолчав немного, Лика спросила:
— Мне мама не говорила, что случилось. Толкнуть ее он, да, мог… Но я не поняла, ты что, за нас будешь, если это так? Мы же тебе никто.
— Конечно за вас, свежа еще память, кто такой Роман Мартынов, и во что он превратил мою мать. Так что, если нужна помощь, ты говори.
— Придешь завтра в больницу? — спросила Лика с надеждой.
— К сожалению, я завтра работаю. Мордатая говорила, что часы приема с часу до трех, так что, если придешь в это время, тебя не прогонят. Кстати, вот.
Я достал из рюкзака передачку для Анны, потом отсчитал двадцать тысяч и проинструктировал Лику:
— Это, конечно, должен делать муж, но на тебя больше надежды. Купишь всякого съестного: печенья, конфеты, бананы, мандарины.
