Никогда не понимал людей, которые предпочитают отдать все грабителям, лишь бы не напрягаться. Если бы отжали только московскую квартиру, может, Андрей ручки и сложил бы. Но квартира, где он жил — его единственное жилье. Что он будет делать? Пойдет бомжевать? Поселится в каморке театра? Или все-таки обратится в суд?
Чего гадать — время покажет. Только я закончил с ужином, как зазвонил телефон — это были прерывистые сигналы межгорода. Наташка слетела с диванчика и метнулась к нему, сняла трубку.
Домочадцы снова вокруг нее столпились, и отчим вылез, и Борис, которого это не касалось.
— Наташа, — проговорил Андрей бодрым голосом. — Я еду домой, жди меня там.
Похоже, товарищ в неадеквате.
Закусив губу, сестра напомнила:
— Часть твоей квартиры мать переписала на другого человека. Там чужие люди, они меня выгнали. Оставайся в Москве и подавай в суд! Оспаривай завещание. Иначе останешься бомжом.
— Какой суд! Все равно бесполезно. — Голос Андрея зазвучал будто бы издалека.
— Откуда у меня столько денег? Я потрачу больше, чем получу. Да мы на те суды только и работать будем!
— Напоминаю, что твоей квартиры больше нет…
Наташка слушала его, и ее взгляд наливался свинцом, плечи расправлялись, лицо бледнело. Дослушав, она припечатала:
— Знаешь, что… Делай, что хочешь. Я с бомжом встречаться не буду.
Андрей ненадолго замолчал, а потом как выдал:
— Знаешь что… Не указывай, что мне делать! Влезла уже в наши отношения с мамой — и вот! Если бы не ты, этого ничего не было бы! Она от горя умерла и чувствовала себя брошенной…
— Да пошел ты!
Теперь она повесила трубку, причем, положила так, чтобы никто не мог дозвониться.
Не то чтобы она вняла советам нашей мамы — просто устала. Капля камень точит — видимо, таки сточила. А может, это порыв, пройдет время, и они помирятся."
"Или, может, мне нужно встретиться с Андреем, когда он вернется, и внушить, что нельзя быть таким размазней? Внушить, что надо бороться за свое имущество, свою женщину.
Но что с ним станет после этого? Хуже, конечно, вряд ли будет, но так я лишу его пути. Ведь, если верить всяким эзотерическим учениям, прелесть нашего мира — свобода воли каждого. Мы вольны выбирать, кому служить — свету или тьме, Богу или Мамоне, а так, получается, я сделаю выбор за него.
Нельзя. Одно дело, когда человек нежилец, тут вопрос встает — жить или не жить этому индивиду.
