Ссадина только маленькая, — пожаловалась она.
Ясно. Скорее всего, немного приврала. А может, и не бил ее никто, просто выгнали взашей и дали пинка.
Отчим стоял на своем:
— Скажет, что осталась присматривать за квартирой. Да мало ли! Соседей надо подговорить…
Зная, какая Наташка психованная, я предположил, что она не стала расспрашивать интервентов, кто они и чего хотят, сразу накинулась с визгами и кулаками. Можно подговорить участкового, дать ему на лапу, в конце концов, и пойти вместе с ним, послушать, что эти черти запоют.
— Не получится ничего без Андрея, — резюмировал я. — Надо поговорить с теми гопниками, выяснить, чего они хотят, кто их послал и какие у них права — вдруг расскажут что интересное.
— Захотят они с тобой говорить, ага, — проворчала Наташка. — В бубен настучат и по лестнице спустят.
Она потерла ушибленный бок, скривилась.
— Кто ж один туда пойдет? Только с участковым, и пусть оправдываются, а мы посмотрим."
"— Они вообще не откроют, — предположил отчим. — А вламываться без заявления менты не имеют права.
Короче, пусть твой Андрей все бросает и срочно летит сюда, а то без квартиры останется.
Подумалось, что дело черного риелтора Равлика цветет и пахнет. Помер Равлик, так свято место пусто не бывает, налетели стервятники нишу занимать. Ну да, черные риелторы простыми квартирами тоже не брезгуют: одна старушка — рубль, десять — червонец.
Наташка смахнула слезу, скривила губы и пробормотала:
— Да как, когда я не могу ему позвонить?
— Там, в Москве, нет телефона? — удивился отчим.
— Андрей только сегодня уехал! Он в поезде сейчас. В Москве будет завтра вечером. Как звонить? Куда?
— Ой, не нравится мне это! Как бы не влез твой Андрей во что-то, — разволновался отчим. — Хорошо, тебя в карты не проиграл, вот было бы!
Сестрица опять разрыдалась — заразительно, в голос, аж у Бори глаза увлажнились. Я снова обнял ее, подождал, пока истерика закончится, и попытался копать в другом месте:
— Как давно умерла его мать, он сказал?
— Сегодня третий день как.
Андрей аж почернел весь, обижался, что ему так поздно сказали…
Ага, вот она, зацепка.
— Кто сказал? Менты?
— Соседка!
Вот это уже плохо, очень плохо. Сильно попахивает мошенничеством с недвижимостью. Если, конечно, Андрей не умолчал о близких родственниках или супруге. Да даже двоюродные могли подложить свинью, подделать подписи — и прощай, наследство. Если у них есть деньги, судебные тяжбы могут тянуться вечно, только плати, пока кто-то не умрет или не уступит.
