— Не получилось с удивлением ни у тебя, ни у меня. Растет доллар, зараза. Сегодня тысяча пятьсот пятьдесят.
Я хотел воскликнуть: «Сколько?» — но прикусил язык, потому что отлично все слышал и понимал: 1550 это 1550.
— Люди понесли баксы сдавать, как дурные, так что есть много, сколько нужно?
— На два ляма, — сказал я потухшим голосом.
До Нового Года это было почти две тысячи долларов, но прошел месяц, и сейчас…
— Получится тысяча двести тридцать, — посчитал валютчик. — Берешь?
Каким курс был вчера и позавчера, я не спрашивал, чтобы не расстраиваться.
— Ну а куда деваться? — развел руками я.
Поглядывая по сторонам, я подошел к Лене и передал ей деньги. От нее же получил доллары, сунул в рюкзак. Как же хотелось прижать его к себе! Но такой жест привлекает внимание, и я просто перекинул его через плечо карманами к телу и прижал локтем. Вот так нормально.
Пожалуй, не буду заглядывать в пункт «МММ», там вечно толчея — опасно.
— Удачи, Павел! — сказал я и услышал:
— Желаю всем нам пережить это родео.
— Он поднял вверх большой палец."
"Как терминатор, спускающийся в расплавленный металл. Стало неприятно. Раньше почва под ногами просто покачивалась. Думалось, еще толчок — и все наладится, будет легче. Теперь же она будет так трястись, что или на четвереньки становись, или — до свидания. Хорошо, если ты знаешь, что через десять лет жизнь наладится и наступит золотой век современной России — да-да, именно так. Но другое дело, когда с каждым днем все хуже, детей кормить нечем и впереди — никакого просвета.
По сути, мы, выросшие в девяностых — те же дети войны.
А потом, в двадцать пятом — большой бум. В этой реальности он случится намного позже. И я постараюсь отодвинуть проклятую дату еще. Знать бы, можно ли вообще предотвратить катастрофу.
К бабушке я доехал в начале третьего, весь заляпанный грязью. Дождь давно прекратился, но по дорогам с пригорков стекали реки, и машины все расплескивали. В голове крутилось, простила ли она меня за то, что я не пришел на похороны Андрюши.
А может, вообще не заметила моего отсутствия, не до того было.
Вот как мне туда идти, когда я его, по сути, и убил?
Приехав, я заглушил мотор и медленно покатил мопед от дороги до забора. Потом долго стоял возле калитки, подавляя желание развернуться и уехать. Боцман, видимо, спал — не выбежал навстречу, как обычно.
Закатив мопед, я прислонил его к забору и с замирающим сердцем зашел в летнюю кухню, где бормотало радио.
