Переложил в рюкзак два миллиона — если кто наедет, то скорее на Каналью, что с подростка возьмешь? Так что буду я переживать о том, что мой рюкзак золотой. Скорее бы банковская система развилась настолько, чтобы я мог арендовать ячейку. Но, чую, я быстрее дом построю.
Спасибо, дождь не полощет. Здесь его вообще не было, а фиолетовые тучи висели над горами вдалеке.
Через двадцать минут я прибыл на мукомольный заводе и побежал прямиком к директору делиться своей неприятностью. К счастью, он еще был на месте, но оказалось, что у предприятия имеется только две машины: «Зил»-муковоз и «Зил»-самосвал, который сегодня нужен, и перенести грузоперевозку никак.
"
"Первая неудача меня не остановила. Я выпросил звонок Завирюхину, уточнил, готов ли он менять изделия на муку. Потом сказал, что завтра мукомольный сформирует заявку, которую мы проведем через нашу фирму. Тот с радостью согласился, и тогда я перешел ближе к теме, запросил грузовик в аренду. Директор заломил полтинник за «Зил»-самосвал.
Но я больше потеряю, если товар будет простаивать. Что такое эти 50000? Грубо говоря, восемь мешков муки.
Мы обговорили условия: 50000 + заправка, время работы с десяти до восьми вечера. Маршрут обговаривается на месте, остановки — по моему требованию. И еще необходим брезент, чтобы накрыть мешки — на случай, если пойдет дождь.
Плюс ко всему Завирюхин пообещал найти эвакуатор для нашего «КАМАЗа», но следовало постоянно ему звонить, уточнять, что и как.
Это было решаемо. Грузовику из нашего города сюда ехать часа два. За это время я объеду село, где мы сломались, найду телефонную будку и оккупирую ее.
Еще следовало бы сообщить о поломке отчиму, но я решил рассказать ему о проблеме, когда она уже будет решена — чтобы он не психовал попусту.
Я назвал адрес, куда надо подъехать для погрузки, мы дистанционно пожали друг другу руки, и я вышел во двор, увидел там директора, окруженного сотрудниками.
Оседлал мопед, выехал с территории и заметил между двумя «КАМАЗами», стоящими в очереди, серую тонированную «девятку». Интересно, это та же, на которой приезжал тайный недруг, или другая? Кто теперь мне расскажет о том, что под нас копают?
Антон Петрович так волновался, что некому будет кормить семью — и вот, некому.
Эх, Антон Петрович! Эх я, почему же я не внушил ему, чтобы он шел на больничный? Все-таки дурацкие приметы не обманули.
