Белые розы исчезли, а на их месте появился унылый пучок желтых гвоздик, и я догадываюсь, чьих это рук дело:
— Мама! — рявкнула и решительно пошла на кухню.
— Да, Диночка, — она встретила меня ласковой улыбкой.
— Где мой букет?
— У тебя на столе.
— Я не про то безобразие, что там только что появилось. Где мои белые розы? — грозно засопела, в этот раз не собираясь уступать."
"— Эта безвкусица? — маман пренебрежительно сморщила нос, — большей вульгарщины сложно было придумать! Такие только…непутевым преподносят!
— Правда??? — взвилась я, — что же папа тебе всегда только такие дарит, а?
— А вот и не такие!
— Такие! Всегда еще приговаривает: белые розочки, для моей любимой козочки!
Мама, пойманная с поличным, замялась.
Глазки по сторонам забегали, щеки румянец залил.
— Где мои цветы, мама? — я перешла в наступление.
— Я их выкинула, — холодно произнесла она и отвернулась к плите.
— Что ты сделала? Выкинула? Мои цветы? Зачем? — у меня просто слов не было, аж в ушах от негодования зашумело.
— Неприлично девушке тащить в комнату веник, подаренный не пойми кем, когда уже есть достойный букет от молодого человека, — чопорно заметила она, всем своим видом демонстрируя оскорбленную добродетель.
— Мама! — я уже пыхтела, как бешенный носорог, — завязывай со своими сводническими потугами. Стас не мой молодой человек и никогда им не станет. Это во-первых! Тихо! — прервала ее протест, — его достойный букет на самом деле достоин исключительно одного. Титула «прощай молодость»! Это во-вторых! А в-третьих, ты не имела права выкидывать мои цветы, и не важно кем они были подарены!
— Как ты разговариваешь с матерью? — она схватилась за сердце, — я из-за тебя и твоего невоспитанного гостя полночи не спала, а теперь еще и это должна терпеть?
Всхлипнула и повалилась на кухонный уголок.
Да, е-мое!
Как бы я ни сердилась в данный момент, но дочерние чувства превыше всего. Схватила стакан, налила воды и присела рядом с ней.
— Держи!
Она оттолкнула в сторону мою руку, вызывая глухое раздражение:
— Может таблеточку дать? Валидол под язык? — процедила сквозь стиснутые зубы.
— Не надо мне ничего, — горестно изрекла она, — мне уже ничего не поможет. Единственная дочь и никакого уважения к матери…
Все, мне не жить. Она теперь при каждом удобном случае будет этим попрекать.
Тут, словно черт из табакерки, на кухне появился отец.
— Что у вас происходит? — спросил строго.
— Твоя дочь — неблагодарная хамка, — вынесла свой вердикт мама.
