Тут раздался входной звонок, и я, погруженный в свои мысли относительно предстоящего вечера, распахнул дверь, даже не глянув в глазок.
Зря.
На пороге стояла Алла. Как всегда при параде, готовая к открытым боевым действиям.
Мне совсем не до нее, но пока я тупил, она словно змея пробралась внутрь квартиры:
— Привет, милый, — проворковала, прижимаясь ко мне всем телом. Обвила шею холодными с улицы руками, так что меня передернуло, и попыталась варениками присосаться к моему рту.
Я отпрянул, наступил на свои собственные ботинки, небрежно оставленные на коврике в прихожей, и едва не повалился на пол.
Мне категорически не хотелось с ней целоваться, и от ее появления я не испытал ничего кроме глухого раздражения. Это как будто ты мечтал о шоколаде, а тебе рыбного жира подсунули.
— Ты обещал позвонить и пропал, — она с наигранной обидой надула губищи.
— Да? — растерянно потер шею, пытаясь вспомнить, когда это было.
Ах да, когда в офис без предупреждения пришла, и пыталась пробиться в мой кабинет через упорную Кулакову.
Я напрочь про свое обещание.
— Извини, — примирительно развел руками, прикидывая, как бы ее побыстрее выпроводить, — очень много работы. Все мысли только проектами заняты.
— Ты слишком много работаешь, — улыбнулась кокетливо Алла и подступила ближе ко мне, медленно, с чувством расстегивая черную модную дубленку.
Под дубленкой почти ничего нет: платье, едва держащееся на объемной груди и с трудом прикрывающее нижние тылы, так что край резинка от чулок выглядывает, весьма прозрачно намекая на игривое настроение хозяйки.
Мне не до игр. Я занят тем, как пройдет вечер с другой девушкой, а Лаврентьева меня отвлекала. Если Алла думала, что своим появлением и откровенным нарядом распалит во мне такую дикую страсть, что наброшусь на нее прямо в коридоре, не дав даже сапоги снять — то она глубоко ошиблась. Ни одна часть моего тела не дрогнула от такой красоты и не начала набухать, наполняясь живительной силой любви.
Надо ее выпроваживать.
— Алла, ты не вовремя, — произнес прямо, без утайки и, задернув полы, начал застегивать пуговицы на ее дубленке.
Незваная гостья замерла, изумленно хлопая глазами и не в силах понять, что это такое творится, как это ее такую нарядную сразу в спальню не потащили и не осчастливили сеансом горячего секса.
— Антон! Ты чего? — вырвалась из моих рук и, гневно сверкая глазами, сердито ткнула пальцем мне в грудь, — я к тебе через весь город ехала!
— Не стоило! Надо было сначала позвонить и спросить, не занят ли я.
