Принтер от сканнера не отличишь»
Вот здесь я от обиды вспыхнула. Это он меня такой тупой считает? То есть все мои усилия напрасны? И то, что я считала успехом, на самом деле ничего не значит?
От негодования меня просто затрясло. Читала дальше, а взгляд по строчкам прыгал, выхватывая то одно, то другое:
«Ты оказалась очень легкой добычей. Стоило приложить немного усилий, и все — школьная королева повалилась к моим ногам, готовая на все. Даже скучно.»
«Я тебя использовал…»
«Все это — игра, а главный приз — залезть под юбку…»
«Можешь быть свободна».
В полнейшем ступоре смотрела на экран, чувствуя, как внутри медленно с протяжным звоном, осколками осыпается душа.
Значит игра? Месть за прошлое?
Может, я не так поняла, и все это просто дурная шутка?
Кого я обманываю? Конечно, нет. Так никто не будет шутить, даже Олень. Потому что такие жестокие шутки не прощают, никогда.
Все правда. Все это дерьмо, написанное в письме — горькая правда.
У меня в груди сдавило и закололо так, что дыхание перехватило.
Как низко. Как противно.
В этот момент через приемную проскакал Олень:
— Отправила? — поинтересовался на ходу.
Я только кивнула, провожая его разочарованным взглядом. Да что же это? Зачем он так со мной? Это же просто школа была. Подростки всегда жестоки, но не всегда адекватны. Неужели спустя почти десять лет надо за это мстить? Так играть с чувствами за то, что тюленя изображала? Это жестоко.
— Дина! Зайди ко мне! — послышался его голос, и меня затопило горячей волной.
Хотелось встать, подойти к нему, дать пощечину, а еще лучше надеть ему на голову монитор, швырнуть в лицо заявление об уходе и гордо удалиться.
А вообще-то хрен ему, а не увольнение! Если уйду с работы, то придется откладывать переезд, а у меня больше нет сил оставаться под чутким родительским крылом. Так что, пока другое место не найду, буду ходить сюда и мозолить ему глаза. И делать все тяп-ляп! Он же все равно меня тупицей и неумейкой считает? Так что зачем стараться?
— Дина! — снова позвал он.
Я медленно поднялась и пошла к распахнутой двери в его кабинет. На пороге замерла, не в силах оторвать от него взгляда. Северный склонился над бумагами и что-то быстро подписывался, раздраженно переворачивая лист за листом.
А я ведь ему верила. А он…
Сердце снова споткнулось, мучительно сжалось, а потом понеслось вскачь.
Мерзавец!
— Мне надо, что бы ты распечатала три экземпляра договора с Громовым. Сейчас только позвонили, что согласны с нами сотрудничать.
