Что она делает, идиотка, подумала я с отчаянием, ну какие здесь могут быть гаишники — сейчас, в это время, в этом месте, я громко сказала: «Марина!», словно она могла меня услышать, и тут же папа, спавший на пассажирском сиденье, рывком поднял голову, а через какую-то долю секунды он уже, навалившись на мое плечо, несколько раз резко нажал на гудок; неприятный, пронзительный Витарин вопль сразу же заставил меня очнуться, и я включила дальний свет, яркий холодный голубоватый сноп которого выхватил из темноты неподвижную машину ДПС, и стало видно, что боковое стекло у нее выбито, а обращенный к нам белый борт с продольной синей полосой вмят вовнутрь вместе с передней стойкой.
Стоявший возле нее человек на свету тоже выглядел как-то неправильно — оказалось, что светящийся в темноте форменный жилет натянут сверху на спортивную, забрызганную грязью куртку, не имевшую с формой ДПС ничего общего, а слева от машины, в кустах, стоят и другие человеческие фигуры, уже безо всяких жилетов.
Я сейчас обгоню ее и оставлю здесь, безнадежно подумала я, и мы больше ничего не сможем для нее сделать, не может быть, чтобы Сережа тоже затормозил, я не успею даже взять рацию и предупредить его, он же видит, не может не видеть, что это никакая не ДПС.
Я ударила ногой педаль газа, и, продолжая сигналить, Витара рванула было на встречную полосу — мне очень нужно было увидеть, что делает Сережа, но в этот момент, так и не успев остановиться, Лендкрузер тоже резко вильнул влево, обратно на дорогу, и, ускоряясь, мы все пролетели мимо раскуроченной патрульной машины и людей, притаившихся за ней; в зеркало заднего вида было видно, что человек в жилете опустил жезл и стоит уже посреди дороги, смотря нам вслед, а те, кто стоял позади него, тоже выступили из тени — прятаться им было уже не нужно.
