Водительская дверь приоткрылась, кто-то высунулся оттуда и крикнул нам:
— Ребята, не подскажете, как там в Твери, заправки работают еще?
Ослепленные, мы молчали, пытаясь разглядеть говорившего — черт бы побрал эти самодельные ксеноновые фары; дверь распахнулась пошире, и на дорогу вышел человек — в ярком свете был виден только его силуэт, он сделал шаг в нашу сторону и повторил свой вопрос:
— Заправки, говорю, работают в Твери? Тут проезжали недавно ваши, говорили — есть там бензин, только очереди страшные.
Как на погруженной в проявитель фотографии, детали проступали по одной, по мере того, как глаза постепенно привыкали к свету — щурясь из-за Сережиного плеча, вначале я разглядела очень грязную иномарку с помятым передним крылом — номера были не московские, а затем и самого говорившего — мужчину средних лет, в очках и толстом вязаном свитере, без куртки, которая, наверное, осталась в машине. Он неуверенно улыбался и сделал было еще один шаг, как вдруг резко вскинул руки вверх, словно закрывая голову, и замер так, а откуда-то сзади послышался голос, который я даже не сразу узнала, настолько резко и отрывисто он звучал:
— Не подходи ближе.
Стоять, я сказала!
— Да вы что, — заговорил человек торопливо, — подождите, я только спросить…
— Стоять! — крикнула Ира снова; я обернулась — она стояла возле машины, прижимая к правому плечу Сережино ружье — держала она его неловко, и длинный тяжелый ствол, опасно раскачиваясь из стороны в сторону, все норовил опуститься в ее руках.
Видно было, что курок не взведен — но с места, где посреди дороги замер этот незнакомый человек, разглядеть это было невозможно.
— Господи, Ира, — начал Сережа, но она только нетерпеливо мотнула головой и снова заговорила с незнакомцем:
— Медленно иди к машине, — а когда он, испуганно жмурясь, подошел еще на шаг, крикнула: — К своей машине! Садись за руль и уезжай отсюда!
Человек больше не пытался ничего объяснить — он сделал несколько осторожных шагов назад, хлопнул дверцей, и тут же его машина, коротко взвизгнув, рванула с места и скрылась, унося с собой ослепительный свет фар.
В ту же секунду Сережа подошел к Ире и вынул у нее из рук ружье — она отдала его, не сопротивляясь, и стояла теперь, опустив руки вдоль тела, но вызывающе задрав подбородок.
— Какого черта ты его схватила, — сказал он сердито, — ты же не умеешь стрелять, что на тебя нашло вообще?
Из Лендкрузера осторожно высунулся Леня.
