А они ее — на бегу, не глядя, как мусор, — и губы у него вдруг задрожали, я смотрела на него и чувствовала, как слезы, которых не было целый день, со вчерашнего утра, когда я увидела всех их на этом же диване в гостиной (наши свадебные ракушки во рту у пухлой Даши, Марина, еще гладко причесанная, в утреннем макияже, Леня, хлопающий рукой по дивану), вдруг потекли у меня из глаз — горячо, сильно, ручьями, но я не успела даже всхлипнуть, и никто не взглянул в мою сторону, потому что мы все услышали, как возле наших ворот, снаружи, остановилась машина.
Следующая секунда была наполнена событиями так густо, что должна была бы, наверное, длиться в десять раз дольше, — я увидела Марину, которая обхватила маленькую Дашу руками и, пригнувшись, села с ней на пол; карабин, только что стоявший у стены, как декорация для постановочной фотографии на охотничью тему, оказался у папы в руках, а сам он словно взлетел по лестнице на второй этаж, к окну; Леня, на мгновение исчезнувший в кухне, показался на пороге, сжимая в руке разделочный нож — на свету стало заметно, что широкое, страшное лезвие ножа некстати испачкано чем-то жирным, как будто им резали колбасу к завтраку; я единственная не сдвинулась с места и успела даже почувствовать неловкость за то, что совершенно не знаю, что именно я должна сейчас делать — и в это время со второго этажа раздался папин голос, который произнес с облегчением:
— Ребята вернулись.
Какое-то время все были заняты тем, что загоняли машину во двор и выгружали вещи — большие пластиковые пакеты, белые и хрустящие, словно накануне шумного домашнего праздника. Сережа внес последнюю, большую картонную коробку и поставил ее на пол в прихожей («не носи их дальше, — сказал папа Боря, — оставь тут, все равно обратно грузить»), в коробке что-то металлически звякнуло, и он сказал:
— Купили почти все, кроме бензина, на заправке очередь километровая, мы хотели засветло успеть домой, завтра съездим.
— Плохо, — ответил папа, — но сейчас ехать уже точно не стоит, придется подождать до утра.
— Да ладно, пап, мы же думали, что неделю будем собираться, а сегодня достали почти все — и продукты, и лекарства, нам осталось-то всего ничего — бензин, завтра возьмем канистры и метнемся по заправкам, придется несколько объехать — мужики в очереди сказали, помногу в одни руки не отпускают.
