Мне пришло в голову, что, если весь транспорт, который нам удалось отыскать в городе, состоит из этих нескольких машин, одна из которых к тому же оказалась жестоко раскурочена, с выбитыми стеклами, снятыми колесами и таким же пустым баком, как у всех предыдущих, наши шансы на то, чтобы найти где-то еще дальше к северу запасы топлива, которые остались бы незамеченными людьми, жившими в этих местах, совсем невелики. Судя по всему, те, кто здесь жил, уходя, забрали все топливо с собой, не оставив нам ни капли.
— У них тут где-то должен быть автовокзал, — сказал Сережа убежденно, — и лодочная станция наверняка есть, нам солярки еще хотя бы литров двести…
— Да где его искать, этот автовокзал, — тут же отозвался папа, — темень какая, хоть глаз выколи, и карты города у нас нет. Что там у тебя в навигаторе, Андрюха?
— Ничего у меня в навигаторе, — мрачно сказал Андрей, — карта неполная, у меня тут просто точка на трассе, никаких улиц, ничего. Не найдем мы.
— Хорошо, — сказал Сережа настойчиво, — давайте заночуем, а утром, засветло, найдем и автовокзал этот, и станцию — ну должно было остаться хоть что-нибудь!
— Времени сколько потеряем, — с сомнением сказал папа, — еще четырех нет, мы сегодня за день километров девяносто проехали от силы, с ночевкой и поисками завтрашними потеряем еще целые сутки.
Мы и так еле ползем, достаточно одного приличного снегопада, и мы завязнем безнадежно. — Сказав это, он умолк, ожидая возражений, но Сережа по какой-то причине не торопился спорить с ним; наверное, потому, что мысль о том, что придется заночевать в этом пустом городе-призраке, и ему почему-то казалась неприятной — после длинной вынужденной задержки под Череповцом останавливаться на ночлег где-нибудь еще было страшно, словно, стоило нам остановиться, мы немедленно навлекли бы на себя какие-нибудь новые, неизвестные еще опасности и единственным способом избежать их было постоянное, непрерывное движение вперед.
— Погодите! — сказал вдруг Андрей.
— У меня тут на выезде из города отмечена заправка. Если где-то еще и осталось топливо, это там.
Теперь мы пересекали город в узкой его части, зажатой с двух сторон между двумя озерами, и потому буквально через несколько минут он кончился — уже совсем стемнело, и мы, несомненно, проехали бы мимо красно-белой прямоугольной крыши, которую скрывала темнота и вездесущий снег, плотно залепивший почти все вертикальные поверхности, если бы не искали ее.
