– Думаю, товарищ полковник, выучить все – слишком сложно. Я вижу, тут большие данные по связям, родне, адреса, даже планы домовых угодий. Сгодиться может каждая мелочь. А какой есть еще вариант, товарищ полковник?
– Когда наши специалисты копались с трубками, готовили их для оперативной работы, они предлагали поставить внутрь программу самоуничтожения и активации взрывного устройства. Если кто-то попробует пользоваться аппаратом без введения пароля или троекратно наберет неверный, гаджет взорвется. То же самое произойдет и при попытке вскрытия корпуса.
Мы прикинули все «за» и «против» и разрешили подготовить семь экземпляров. Значит, если выучить будет сложно, сделаешь фотографии каждой страницы и будешь держать их в памяти трубки. К укропам эти сведения не должны попасть ни под каким соусом, поскольку наши действия по международным законам могут рассматриваться как сомнительные. А нам и без того приписывают много смертных грехов. Монитор не самый большой, но достаточный. Всегда прочитать можно.
Наверное, так даже лучше. Незачем голову забивать лишним хламом. Она думать должна. Ты пока читай, знакомься. Мне нужно на службу съездить на часок-другой, поэтому я тебя оставлю. Если Иващенко явится, принимай его под свое командование. Он знает, что ты здесь. С тобой работать согласен, как и все остальные, хотя они тебя пока, кажется, не знают. – Полковник встал и закрыл сейф.
Ключ лязгал точно так же, как и другой, поворачивавшийся в двери камеры.
Бывший старший лейтенант спецназа ГРУ сидел в кабинете и читал материалы, оставленные ему полковником.
Дверь вдруг распахнулась слишком резко, без предварительного стука, то есть не совсем, мягко говоря, вежливо. За порог один за другим шагнули два неприятных типа.
Первое впечатление было такое, что они пришли из крутых девяностых годов. На парнях были не спортивные, а вполне цивильные костюмы, но манерой поведения они явно кому-то подражали. Вероятно, героям отдельных фильмов о девяностых.
Ребята крупные. Оба около центнера весом. Маленькие наглые глазенки на толстых физиономиях смотрели требовательно, с пренебрежением и с вызовом. Словно эти парни пришли сюда, в кабинет, попинать стулья и вообще навести здесь свой порядок.
Добра от этого визита ждать не приходилось. Сергей Ильич понял это сразу, но вида не подал. Он слышал, что такое рэкет, но в силу специфики своей службы сам не встречался с персонами, занимающимися этим ремеслом.
