Пересекая малые речки и ручьи, он некоторое время бежал по воде, хватал её на бегу горстями, пил, хотя можно было бы набрать во фляжку, и, так и не утолив жажды, снова выскакивал на берег.
Перед рассветом, оставив позади километров тридцать, Ражный оказался на старом, безводном горельнике, затянутом молодым осинником. Здесь волк выкатался на зольной, перемешанной с углём, земле, похватал нижние листья медвежьей пучки, поскольку тоже страдал от жажды, и, углубившись в высокие травы, лёг на отдых.
Он в точности повторил все действия зверя, превратив свою несуразно белую одежду в пятнисто-серый с зеленоватым разливом камуфляж, однако на лёжке задержался лишь на мгновение, чтобы подсечь выходной след.
Теперь уже было ясно, что зверь идёт к Красному Берегу — бывшей деревне, где сейчас жил со своей семьёй горемычный мужик по фамилии Трапезников — всего в семи километрах от базы! Даже в голодовку никогда раньше волчья семья не трогала скот в близлежащих к логову хозяйствах, соблюдая жёсткий неписаный закон добрососедства.
Получалось, что человек первым нарушил его и теперь пожинал плоды…
Несколько замкнутый, но с вечно блистающим взором, Трапезников поселился здесь одновременно с Ражным. Приехал он откуда-то из Сибири, где много лет работал штатным охотником, и в середине своей жизни захотелось ему покрестьянствовать в средней полосе России, пожить независимым от удачи промыслом, покормиться не ружьём и веслом, а трудами на земле.
Он поклялся не брать больше в руки ни оружия, ни ловушек и после долгих мытарств получил ссуду и сорок гектаров запущенных сельхозугодий в глухом углу при абсолютном бездорожье. И бился на этой земле уже пять лет: первый год выращивал картофель, который оказался никому не нужным и замёрз в начале ноября, вывезенный в условленное с покупателем место, но так и не востребованный. Затем развёл коров и стал бить сливочное масло — экологически чистый продукт, который опять же топился от жары и портился, ибо рынок был завален французским и новозеландским аналогичным товаром.
"
"Отчаявшись, на третий год забил свое стадо, продал мясо цыганам и взялся выращивать лук и чеснок — благо, что урожайность их в этих местах была потрясающей. Результат оказался таким же плачевным: продал лишь семьдесят килограммов, остальное замерзло и сгнило.
