Отсутствовали обе передних ноги с лопатками, грудина, и одна задняя ляжка жарилась над огнём, привязанная за копыто к жердине. Возле перемазанного сажей и жиром бандита валялись кости с остатками красноватого, недожаренного мяса; сам он, объевшийся, тяжело дышал и ворочался. Рогатая козья голова стояла у него в изголовье, насаженная на кол.
Витюля снял с костра обгорелую, истекающую жиром ляжку, взял, как дубину, и стал бить Кудеяра — в основном, по роже и пузу. От первого же удара тот взвыл, огненный жир попал в глаза; бандит орал, катался по земле, насмерть перепуганный и не понимающий, что с ним происходит.
А Герой только входил в раж, чувствуя, как захлёстывает и окончательно слепит незнакомая, всевластная ярость. И когда ошеломлённый Кудеяр перестал кричать, превратился в тряпичную куклу и лишь вздрагивал от ударов, он понял, что сейчас забьёт свою жертву насмерть.
Но удержал себя, сел под дерево, не выпуская из рук козьего копыта и с удивлением прислушиваясь к собственному состоянию.
Глазом же косил в сторону верёвки, с помощью которой собирался трелевать животину на базу, и думал при этом, мол, не плохо бы набросить удавку на шею бандита и подвесить его над головнями…
Устрашившись такой мысли, он пошёл на базу и по дороге, в сильном возбуждении, стал есть недожаренную, но обуглившуюся козью ляжку. Мясо оказалось несолёным, отвратительного вкуса да ещё и застревало в зубах. Тогда он отшвырнул его и бегом вернулся в каморку.
Волчонок уже не скулил — орал благим матом и снова отказывался пить сгущёнку и, облившись ею с ног до головы, стал липким, каким-то обшарпанным и жалким."
"Витюля был уже в полном отчаянии, усиленном похмельем — хоть самому в петлю полезай! — когда услышал за стеной лай гончака — месяц назад ощенившейся суки Гейши, которую, за неимением отдельного вольера, содержали в кочегарке. Это была материнская реакция на голодный крик щенка! Мысль показалась ему простой и оригинальной, не теряя времени, он схватил зверёныша и через внутренний тамбур (зимой Герой попутно отапливал базу) попал к собаке.
Гейшу кормил и обслуживал один из егерей, знающий толк в гончаках, Витюлю к этому не допускали. Подросшие щенки резвились на полу, а их мать, едва почуяв волчий запах, поджала хвост и уползла в угол.
— Ладно тебе, дура, он ребёнок, — успокоил Герой и подсунул зверёныша под брюхо Гейши.
