В огромной реликтовой дубраве, настоящем лесу, перерезанном речкой и ручьями, со сторожками, где доживали свой второй век и присматривали за порядком иноки, без дорог, но с густой сетью троп и тропинок, было несколько ристалищ, в том числе боярское, где происходили поединки за титул Пересвета, и символическое, судебное, на котором старейшины избирали Ослаба, совершали над ним обряд, после чего он вершил тут свои суды.
Сейчас дубраву прорезала ещё одна тропа, самая набитая — конная…
Боярый муж привёл его на токовище — ристалище, где обыкновенно проводились Свадебные Пиры.
Круглую луговину недавно выкосили, на опушке, под сенью старых дубов стоял стог сена и покрытие круга было соответственным: короткая, жёсткая стерня…
Здесь были солнечные часы, однако Воропай установил на столбик песочные, что-то поколдовал с ними и, внезапно развернувшись, уже оказался в рукавицах и с бычьим, неотвратимым напором кинулся в кулачный. Ражный только достал свои из-за пояса и был не готов, но не имел права взять хотя бы несколько отступных секунд.
На этом ристалище все находилось под волей боярина!"
"Натянуть в бою толстые, не размятые и несгибаемые рукавицы оказалось не так-то просто, и первые минуты он вынужден был только защищаться, зажав их в кулаки: бросить на землю — означало отказ от продолжения боя. Едва сдерживая напор, отбиваясь левой рукой, Ражный всунул пальцы в рукавичный раструб и в этот миг пропустил сильнейший прямой удар в грудь. Воропай ожидал, что собьёт его с ног, отскочил на шаг, и этого времени хватило, чтобы вогнать правую руку в жёсткое кожаное нутро рукавицы.
Какой бы ни была крепкой и тренированной кисть, все равно к концу зачина рука окажется разбитой и измочаленной так, что потом не выдержит ни братания, ни тем более сечи.
Обезопасив правую, ударную, Ражный поводил соперника перед собой и перешёл в атаку. Он не особенно заботился о защите, зная, что выдержит любой удар, если только он нанесён человеческой рукой, а не торцом таранного бревна; все ребра ещё были на месте и, будто жгутами, обвиты непробиваемыми мышцами.
Воропай почуял всплеск ярости, стал осторожнее и подвижнее, и эта незначительная деталь вдохновила: Ражный заставлял соперника менять тактику, сбил его бычий напор. Мало того, бывший открытым полностью — кулаки держал, как ковбой револьверы, у бёдер — боярин все чаще начал выставлять защиту, отбивая удары левой рукой, только было не ясно, что защищает конкретно.
