Они могли сидеть и того тише, и ветерок был им на руку, однако охотничий азарт — самое древнее и самое сильное чувство из всех, которые испытывает хищник.
Увести кормилицу далеко не удалось, мешал её помощник, умело работающий в паре. И тогда волчонок развернулся к собаке и встал. Увлечённая гоном, она поздно заметила его и, резко останавившись, пробуравила лапами мягкую лесную землю, срывая мох.
Только сейчас Гейша узнала его и оторопело, не к месту, тявкнула, склонив лобастую, вислоухую голову. Волчонок прыгнул ей навстречу и сходу сунулся под брюхо, так что ввёл в ещё большее замешательство.
Материнская память, замешанная на страхе и неимоверной тяге к своему прапредку, сдавила её волю крепче, чем ошейник. У собаки давно присохло молоко, но повинуясь бессознательному чувству, она легла на бок и откинула заднюю ногу, подставляя вымя. Волчонок ещё помнил вкус её молока и это наслаждение: на короткий миг припасть к сосцам и тянуть не пищу, а обволакивающую, согревающую и дающую силу жизни энергию.
Он мусолил пустые сосцы, бодал носом вымя, выжимая его, а Гейша, млея и страшась, повернула к нему голову и стала вылизывать за ушами."
"В этот момент с дурным и, в общем-то пустым лаем к ним вылетел гончак и сразу же замолк, будто подавился. Он запалился от бега и должен был бы часто и быстро дышать, вентилируя лёгкие, — не дышал, хотя язык вывалился длиннее, чем ухо. Он оторопел ещё больше, чем Гейша, ибо в его собачье сознание подобное не укладывалось.
Минуты две стояла полная тишина: охотники слушали собачьи голоса, собаки лишились их, каждая по своей причине. Наконец, кобель сделал вперёд пару шагов и задышал, что не понравилось волчонку; скосив глаз и не отпуская сосца, он зарычал. Гончак встряхнул головой, возмутился и залаял, отчего теперь на него ощерилась и кормилица. Этого он уже вынести не мог — с точки зрения собаки, налицо был сговор с противником, яростным, непримиримым и смертельным врагом, откровенное предательство, измена хозяину.
Кобель запрыгал возле них, затрубил, и сейчас же за его спиной послышались голоса, тяжёлый бег и хруст пересохшего от жары лесного подстила.
Волчонок ждал того, что произошло в следующее мгновение: Гейша вскочила, вырвав сосок из пасти зверёныша и с материнской яростью бросилась на кобеля. Ещё через несколько секунд они уже крутились и катались клубком. Тем временем волчонок отбежал на несколько сажен, забрался под ель и лёг.
