Через мгновение рядом оказалась ещё одна, а, спустя минуту, полтора десятка этих тварей с писком и клёкотом набросились на объедки.
Волчонок не шевельнулся, пока продолжалось пиршество. Когда же на бетонном полу ничего не осталось, он сделал бросок и в секунду успел придавить трех — остальные скрылись в яме.
Потом снова лёг на шкуру, положив тяжёлую голову между лап.
Он понял, что сотворил действие, которое вызвало гнев вожака. А причиной был укус, короткий режущий рывок, нанесённый человеческой самке, причём всего лишь — в доказательство своей приверженности и соблюдения законов стаи.
Когда рядом вожак, никто не имеет права прикасаться к волчонку, в том числе и ласкать: по его представлениям об иерархии стаи, он был вторым после вожака, и только потом уже все остальные волки — люди, машины, собаки и прочие твари. Но он почему-то разгневался и обошёлся с ним жёстко. Вероятно, в стае, где верховодил этот волк, были несколько иные законы, и теперь надо исправить положение — отыскать укушенную самку и зализать рану…
В этот миг он осознал: чтобы вернуть расположение вожака, требуется искупление вины.
Волчонок выбрался своим ходом из «шайбы», повертелся возле кочегарки, распутал следы — много было накручено, по несколько раз истоптано и перекрещено, так что пришлось проложить несколько кругов по базе, прежде чем отыскался свежайший. Опустив голову и больше не отрываясь от следа, он пришёл по нему к гостинице и затем к дому вожака и чуть ли не уткнулся в ноги самки.
Та сидела на крыльце, подобрав колени к подбородку, и находилась в каком-то отстранённом оцепенении, однако же не спала, и глаза были открыты."
"Он обнюхал её обувь, вернулся и ещё раз пробежал по следу; он отлично помнил запах укушенного им человека, ибо в момент удара клыками испытал вкус его крови. И ошибиться, спутать след было невозможно, однако перед ним сидела другая самка, к которой он никогда не прикасался, не рвал её руки и, несмотря на это, она имела совершенно одинаковый опознавательный запах с той, укушенной.
Отскочив в сторону, он отфыркался, прочищая нос от всех посторонних ароматов, ещё раз сбегал к кочегарке, вынюхал там след, повертелся среди человеческих набродов и опять оказался возле дома вожака. Самка сидела в прежней позе, ничего не замечая вокруг, и тогда волчонок поднялся на крыльцо и, осторожно приблизившись, обнюхал руки: ран не было ни на одной, ни на другой.
