"
"Значит, она точно так же, как Ражный, подошла к разрушенному мосту по брёвнам, с них же сошла и поплыла. Если бы не снесло течением, Миля могла бы выйти на берег по тем же остаткам моста и вообще ничего не оставить…
Поведение девственницы не выдавало ни отчаяния, ни истеричности, а напротив, холодный расчёт и способности прятать своё присутствие.
Он накрыл единственный след куском коры и поплыл обратно.
Бандерша все ещё кричала, окончательно сорвав голос.
— Хватит, замолчите, — сказал Ражный. — Не откликнется.
— Почему?.. Почему не откликнется?!
— Ваша девственница сбежала, — он сел в машину.
— Зачем?.. Для неё же все обошлось, заплатили деньги!
— Вопрос не ко мне…
Егеря уже вернулись на базу, протрезвевшие и хмурые, не было только двух — старшего Карпенко и Агошкова, отправленных на смолзавод за Кудеяром. Президент поставил в строй и Витюлю как виновника побега, хотя по лесу он ходил плохо и бывало, что плутал в трех соснах, указал на карте кварталы, где следует искать, и отправил эту гвардию за мост по старой дороге.
Бандерша продержалась ещё пару часов, привыкшая к бессонным рабочим ночам, однако в десятом стала ломаться — добил потерянный голос. Ничуть не стесняясь Ражного, достала из пудреницы крохотный пакетик кокаина, привычно и с сожалением вытряхнула на лакированный ноготь малые остатки и вдохнула через тонкий, изящный нос. Потом спалила пакетик на огне зажигалки.
— Это последний, — предупредила с внутренним раздражением. — У вас, конечно, здесь ничего не найти?
— Героина почему-то не завозили, — пробурчал он.
— Упущение… Исправим. Завтра вернётся Каймак — подбросит пару килограммов.
Через несколько минут она снова была в форме, даже голос поправился. Ражный владел, по крайней мере, двумя десятками способов, как без специальных средств, наркотиков и алкоголя восстанавливать силы и держаться на ногах в течение нескольких суток, но сейчас не хотел воспользоваться, а пошёл к себе и лёг спать.
Бандерша осталась на улице ловить кайф…
Проснулся он около трех часов оттого, что почуял присутствие в доме ещё одного человека.
Лежал лицом к стене, не видел, да и не слышал, что происходит за спиной, однако чувствовал движение, дыхание, короткие, пристальные взгляды.
Он точно помнил, как запирал дверь, и если бы из лесу пришли егеря, не стали бы проникать в дом, к примеру, открыв ставни на окнах или подобрав ключ. Да и несмотря на их, временами, запойный характер, все-таки они оставались людьми чистыми, в какой-то мере непорочными.
