И наверняка получил бы трёпку от матери, но она в тот миг была занята собой: раскорячив задние лапы, судорожно выгнулась, застонала и произвела на свет ещё одного зверёныша. Осклизлый ком зашевелился на примятой крапиве и тоненько заскулил. А вертолёт между тем неторопливо наплывал от леса, прибивая к земле траву мощным, сбивающим с ног потоком воздуха — мать не дрогнула, лишь прилегла, вылизывая детёныша. Откуда-то сверху на первенца свалилось нечто жёсткое, стремительное и сильное, сбило на землю, чуть ли не втоптало в сухую дресву.
Потеряв ориентацию, он перевернулся несколько раз, закатился в яму и, когда вскочил, — ощутил рядом присутствие ещё одного зверя — отца, вернее, его раскрытую пасть над собой. Он приподнял новорождённого за холку, коротко лизнул, но только выпачкал, ибо кровь у него стекала с головы, с выпущенного языка и мешалась с родовой кровью.
Зверь лёг, кося глаз к небу, и волчица, оставив новорождённого, принялась вылизывать раны на голове отца. Он зарычал на неё, и когда тень от ревущей машины достала ямы, внезапно выскочил из крапивы и помчался вслед за этой тенью.
К нему присоединилась ещё пара, до того бывшая в траве и не смевшая приблизиться к яме, — переярки, её прошлогодние дети, бродящие за родителями на некотором расстоянии.
Первенец неуклюже пополз за ними, путаясь в траве, и прежде чем выбрался из обрушенного подпола, несколько раз свергался с трухлявых брёвен, торчащих из земли, пока не помог себе пастью, цепляясь игольчатыми зубами за корни трав и примятый малинник.
Вертолёт плясал низко над землёй, и с его борта хлёстко гремели сдвоенные выстрелы. Люди стреляли по кустарнику, по нагромождению досок и брёвен, вдоль старых, вросших заборов; они словно прощупывали свинцом землю, пока не вытолкнули переярков на чистое место.
Вертолёт полетел боком, развернулся, и с борта вновь загрохотало. Тот, что ринулся вдоль деревни, попал под выстрел сразу же, а другой, бегущий к лесу, ещё долго петлял по траве, резко меняя направление, и пал на самой кромке берёзовой рощи.
"
"Совершив победный круг, охотники приземлились, забросили в машину переярков и пошли рыскать, выискивая матёрого волка. А тот сидел плотно, невзирая на выстрелы, прощупывающие любое возможное укрытие, и рёв низколетящей машины. Бесполезно покрутившись около получаса, вертолёт вновь сел на чистом взгорке, далеко от вынужденного логова, три человека из команды стрелков спешились, остальные поднялись в воздух.
