— Да ты на дарёном коне как ветер примчался, а я свой дар вотчиннику едва живой привёз. Боюсь, сейчас к ветеринару везти придётся.
— Начинайте, как принято, на утренней заре, — поддержал его вотчинник. — Успеете ещё намять бока друг другу…
Инок недоуменно взглянул на Голована — его советы не входили в расчёты старого поединщика, избравшего тактику мгновенного ошеломляющего натиска и жёсткого диктата. Он думал, что молодой араке сейчас хватит шапкой об землю и скажет — а давай! Тогда и вотчинник не удержит…
Но спросил совершенно о другом:
— Что это за дар такой, если на ладан дышит?
— Аракс мне волка подарил, — признался хозяин дубравы.
— Но по пути сюда его подстрелили. В хлеву лежит…
— Волка? — инок глянул на своего противника с интересом и сразу переменился, вместо старчества выказывая жёсткость. — Редкостный дар… Я сам вотчинник, много всяких приношений видывал, но чтоб живого волка — даже не слыхал… А можно посмотреть, отец Николай?
Наверняка за свою жизнь он перевидал диких зверей, и его ребячье любопытство сейчас было по другой причине — хотел по дару, как по плодам, судить о древе…
— Почему бы и не посмотреть? — обрадовался Голован.
— Ради Бога! Я даров не таю, у меня тут все открыто!"
"Молчуну действительно было худо, лежал пластом, не касаясь раны, дышал, как загнанный. При появлении Ражного чуть приподнял голову и заскулил едва слышно — никого больше не замечал.
— К тебе льнёт, — заметил инок. — Ещё не понял, что хозяин теперь другой…
— У волков нет хозяев, — Ражный пощупал нос зверя — на удивление холодный.
— Они живут с человеком только при условии, если принимают его как вожака стаи.
Скиф прикинулся старчески рассеянным, покряхтел в ответ на информацию и сказал определённо:
— Да… Плохи дела. Придётся тебе, араке, ночку рядом с ним посидеть, пока кризис. Видишь, как тянется к тебе… Живая душа! Как ты считаешь, отец Николай, у зверей есть душа? Или нет?
— Господь вложит, так и в дереве душа будет, — уклонился от прямого ответа Голован, — А не вложит, так и в человеке её не будет… Ты иди отдыхать, Ражный, теперь ведь я вожак стаи…
С сумерками инок окатился ведром холодной воды, растёрся осокой и, обрядившись в штопаное холщовое рубище, расположился на голом полу в доме хозяина, подложив под голову скрученный в рулон широкий пояс поединщика.
А Ражный взял у Голована кусок войлока, ушёл под дуб Сновидений и лёг там, укрывшись сухими листьями.
