Значит, настоящая схватка ещё только начинается…
Приехавшие кричали, что нужно немедленно организовать поиск Каймака, прочесать место, где стреляли и выловить стрелков. Они размахивали автоматами, явно задирали хозяина, и когда Поджаров попробовал их урезонить, чтоб не лезли в незнакомый лес ночью, то возмутились и на него.
— Ты что, не врубился? — распускал «панты» пьяный каратист, начальник службы безопасности, и косился на Ражного. — Тут банда работает! Каймака вынудили на ночную прогулку по реке, его просчитали.
Заманили и наверняка грохнули! А на базе у машин все время срабатывает сигнализация! Ты что, не чуешь? Все это — явная операция! Против «Горгоны»! Нас сюда затащили, понял?
— Иди в задницу! — без всякого желания и азарта ругался на него Поджаров. — Ну что ты городишь? Ты хоть помнишь, где находишься?.. Поехали на базу!"
"— Кто начальник службы безопасности? Ты или я? — все больше расходился каратист, и возбуждённая толпа его поддерживала. — Сейчас я организовываю поиск! А потом и базу пощупаем, и хозяина! Проверим его связи!
Парням «Горгоны» очень уж хотелось проявить себя, пострелять — деятельные, энергичные и кичливые, они заскучали возле костра, и потому никто уже не хотел слушать, все рвались в бой.
Кое-как рассыпавшись в нестройную цепь и предводимые каратистом, они пошли в глубь леса на пойменном берегу — куда уже бегал телохранитель. Раздухаренные служители «Горгоны», треща кустами и чертыхаясь, скрылись в мелколесье, и через несколько минут там застучали сначала одиночные выстрелы, затем и очереди из «узи» и АКСУ.
Потом стрелять перестали, но зато стали перекликаться, и скоро все голоса собрались в одно место, и начался базар — галдели и матерились, как вспугнутые галки, и с этим галдежом, толпой вылезли из подлеска ещё более обозлённые, изъеденные гнусом и мокрые. И уже появились ропчущие.
— На хрен, поехали на базу! Там водяра и телки а тут комары и болото!
Каратист был непреклонен в яростном порыве найти Каймака, загнал всех на катер и повёз на другую сторону.
Матерился и гнал парней, как старый фельдфебель, а они уже настрелялись и полезли на берег с молчаливой ненавистью. На сей раз ушли без выстрела — может, патроны кончились? — а скоро треск и голоса стихли.
Но по крайней мере один человек остался у реки — залёг в прибрежных кустах и затаился. Не предусмотрел лишь одного — тучу гнуса, обычно злого в прохладные вечерние часы…
Поджаров облегчённо вздохнул, подбросил в огонь сырой травы и уже без опаски пошёл в атаку.
