Ражный уже едва скрывал тревогу: если его не подстрелит Герой — а берегом, срезая длинные речные меандры, он может и обогнать его, — то налетит вот так же на корягу, вышибет мозги или просто на дно уйдёт, раков кормить…
Подсадив телохранителя, поехали дальше. А Поджарову было на все наплевать, тем более на своего шефа. Перескочив к Ражному на корму и перекрикивая вой мотора, он спросил:
— Послушай, а ты Пашу Диева знаешь? Вольник из Мурманска?
— Знаю, — без интереса сказал Ражный, не желая продолжать эту тему.
— Ага, значит, ты был в Минске! На кубке, в восемьдесят седьмом! Вот откуда я тебя знаю!.. Но что я фамилию твою никак не вспомню? Ражный… Убей бог… — и видя, что разговаривать с ним не желают, презрительно махнул рукой. — Ну его на хрен, брось ты переживать! Успокойся, все нормально. Знаешь, откровенно сказать, капризы надоели! Если жрать, то подавай всякую падаль. Сам подумай, нормальные люди едят такую гниль?.. И баб своих привёз! Ты посмотри на них! В голодный год за мешок картошки бы не стал, а ему самое то… Или мужиков подавай.
— Мне наплевать на твоего шефа, — отозвался президент. — Но он мой гость, и я получил предоплату.
— Бизнес, конечно, святое дело, — согласился Поджаров. — Да мы русские люди или уже нет?
— Новые русские…
— Нет, это я к тому, что нечего выдрючиваться. На природе и в бане все равны. Не бойся, получишь расчёт, — как-то многозначительно пообещал Поджаров. — Моя гарантия. Я финансовый директор.
— Утешил…
В это время телохранитель, рыщущий взглядом по берегам, закричал, заблистал глазами, указывая рукой на берег.
Там, у песчаной косы, на отмели, стоял водный мотоцикл.
Ражный заложил крутой вираж и причалил рядом, выключил двигатель. Японское чудо техники оказалось привязанным за специальный штырь, вонзённый в песок. Размазанные по сырой глине следы вели на берег — Каймак гулял где-то по суше.
Поджаров облегчённо вздохнул, однако с прежним воинственным видом сказал полушёпотом:
— Ну, что я говорил? Да с ним никогда ничего не случится!
В сумерках эхо было звучным и многократным из-за пересечённой местности.
Что-то зашуршало в угнетённых, изуродованных ветром соснах, и телохранитель, легко выпрыгнув из лодки, понёсся в гору.
Ражный чуял, что поблизости никого нет, по крайней мере, на полкилометра в округе. Он не мог объяснить этой своей способности — чувствовать человеческое присутствие, но такая интуиция ещё ни разу не подводила.
