Первый год я вела себя совсем тихо, прислушиваясь, приглядываясь, жадно постигая обычаи и мифы драконьего мира. Я была далеко не первой иномирянкой, которых здесь ценили на вес золота, но не типичной. Иномирянки попадали сюда сами, целиком, вместе с собственным телом, а меня занесло в чужое. Расскажи я правду, меня бы, чего доброго, сожгли бы, как ведьму. Поэтому первый год я терпела, тешила себя иллюзией, что наберусь знаний, может, скоплю немного денег и сбегу. Второй год я жила надеждой на свадьбу. Иллюзий уже не осталось.
Некуда здесь было бежать.
Найти в этом мире драконицу, делающую карьеру было сродни чуду. Работали веи — низкорожденные, получившие лишь каплю драконьей силы, и драдеры — среднерожденные, наделенные способностями, но лишенные полноценного оборота и высшей драконьей магии. Дракониры же повелевали, владели, распоряжались, в крайнем случае, занимались благотворительностью.
Я же…. попала в прослойку Пустых, которых нигде не жаловали. Мне нигде не было места, будь я хоть веей, хоть драконирой, меня выставят отовсюду.
— Из-за тебя мама теперь не говорит, — сестра уставилась на меня с ненавистью. — На мне нет ме-е-етки… — передразнила она. — Все, что ты могла в своем положении, это броситься к нему в ноги и просить взять тебя хоть рабыней на кухню, котлы мыть.
Брат хмыкнул. Он не уважал ни меня, ни маму, переняв привычки отца, разве что с Лале считался, да и то вынужденно. Лале была хороша в магии.
— Рабство запрещено трехсоюзной конвенцией, а котлы чистят кухонным артефактом.
Это изобретение вековой давности, Лале.
Сестра вытаращилась на меня в немом изумлении, а у брата кусок яблоко выпал изо рта. До этого дня я возражать не смела, но теперь не было смысла быть послушной и тихой. Меня изобьют в любом случае. Кто-то должен ответить за сорванную свадьбу.
Отец предсказуемо отвесил мне новую пощечину. А уж когда мы выбрались из кареты, и вовсе вошел в раж. Наученная опытом своего мира, я просто свернулась улиткой, прикрыв голову руками и защищая живот.
Надо просто потерпеть.
Отец уже изрядно набрался по дороге домой, поэтому быстро выдохнется. Просто… потерпеть, переплавить душевную боль в физическую. Забыть о черных омутах глаз, о ледяном «должен взять за себя это», выть от боли в сломанной руке, а не от боли в сердце.
Все закончилось так резко, что я не сразу поняла. Только что меня обожгло огненной магической плетью, а вот уже все затихло — и ругань, и удары.
— Что здесь происходит?
А я думала, хуже уже быть не может.
