Но, как бы то ни было, лишившись иллюзорной красоты, Глок снова стала просто Пустой, и никто бы не признал в ней наставницу пансионата, поскольку все ее настоящие документы остались в пансионате, до которого полдня ехать. Она попросилась к Бертель и… не захотела уезжать. Жизнь наставницы без красивой личины ее не прельщала. Уродина, которая постоянно разъезжает по всяким советам и организаторским вопросам, собирая комментарии о своей внешности. Брр.
В ее обязанности входил сбор ракушек и трав, упавших птичьих яиц и кристаллов, растущих на каменных дубах.
Из них получались чудесные зелья: редкие, диковинные, за которые богачи с улицы Цветочных мостов платили огромные деньги. Глок как раз отколупывала редкий голубой мох, когда течение вынесло ей под ноги… меня.
Ненавистную Аланте в полуобороте.
— У тебя крылья были, — сказала Глок с благоговением. — Белые, как снег. Как ты их не переломала только, билась на камнях, как раненная птица. А потом…
Потом уродливая Пустышка Аланте начала меняться.
Невидимые глазу мышечные волокла перестраивались, соединялись и расходились, и скоро перед вейрой Глок лежала умирающая девушка почти сказочной красоты.
Ну просто лесная фея из сказки — такая изящная и маленькая. Драконицы такими не бывают. Драконицы всегда красивы, но они высокие, статные, ни одному мужчине не уступят.
Глок развернулась и ушла.
— Не буду лгать, бросить я тебя хотела. Ты ведь не знаешь, что значил для меня тот браслетик, подаренный Его Высочество из рода Фалаш. Он стоил жизнь без боли, а ты эту жизнь у меня отняла.
Глок зло отвернулась.
Она действительно хотела меня бросить там, но на половине дороге развернулась и бросилась обратно. Пустые не бросают друг друга, потому что во всем мире у них нет никого кроме друг друга. А Аланте, даже разбудившая своего дракона и получившая магию, все еще была одной из них. Из нас.
Выместив ярость и душевную боль на ближайших пеньках и камнях, Глок не смогла оставить бывшую Пустышку умирать на берегу, взвалила ее на закорки и потащила в дом Бертель.
— Ты три месяца была без сознания, — подтвердила Бертель. — Я на тебя весь припас магических настоек извела.
Я разбудила… драконицу?
Звучало дико. Я спокойно переносила отсутствие магии в этом мире просто потому, что у меня ее отродясь не было. Даже сейчас я не чувствовала в себе никаких особенных изменений. Только внешность твоя земная вернусь, злорадно напомнил внутренний голос, и ты не умерла, хотя обрыв там ого-го какой, а так, конечно, никакой магии.
