— Я не предлагала ему тебя купить, просто попросила забрать тебя из пансионата. Какой бы ты ни была бесполезной, мы все еще сестры, нельзя позволить, чтобы Сопределье болтало о моем клане, называя отца жестоким. Но Анвар… Ты ведь знаешь, что ледяной клан рассорился с богиней?
— И что?
Хмуро уставилась на довольную мордашку Лале
— Ты страховка. Если богиня Смеха вмешается в наш с Анваром союз, то у него хотя бы останется сильный сын, которого он представит, как нашего. Ведь у ребенка будет общая со мной кровь.
Сестра наклонилась ко мне так близко, что я увидела собственное меловое лицо в зеркальной радужке ее глаз.
— Да только мне плевать. Хочу быть единственной девой в его постели, единственной, кто получит его семя, поэтому… Как ты смотришь на то, чтобы сбежать из позолоченной клетки? Дам тебе денег и подарю маленький дом на границе с Ильвой, будешь жить в покое и довольстве, и как можно дальше от меня.
— Ты меня обманываешь, верно? — шепнула одними губами, не замечая, как умоляюще звучит мой голос.
Все происходящее казалось сюрреалистичным кошмаром: смех Лале, сумрачное утро, мое собственное бешено стучащее сердце.
— Хочешь увидеть своими глазами? — сестра резко оборвала смех и неожиданно жестко взглянула на меня.
— Увидеть и услышать, а после я уйду. Мне не надо денег и домика, я уйду просто так.
Сестра медленно улыбнулась:
— Через три дня я сниму ограничительный контур, а твоя Иве проводит тебя в одно хорошее место, где ты все увидишь и все поймешь.
А после уберешься из моей жизни, как и обещала."
"Махнув на прощанье рукой, Лале ушла в дом, а я еще долго стояла под дождем, пялясь на каменную кладку. Наверное, каждую щербинку выучила. Я и ушла, только потому что прибежала перепуганная Иве и увела меня в дом, ахая и причитая басом.
— Да что ж вы творите, вейра, да как жеж так, да под дождем?! С вашим-то здоровьицем!
Мне очень хотелось спросить, откуда она знает мою сестру, как и о чем с ней договорилась, но меня на самом пороге скрутило слабостью и дрожью.
Зубы стучали так, что я, наверное, стакан расколотила, пока пила.
А потом Иве притащила мне душистого грога, от которого меня совсем развезло, потому как драконий алкоголь я напрочь не переносила.
Наутро мне стало лучше. Ненамного, но лучше, чем день назад, озноб почти сошел на нет, и я уже могла привстать на подушках, упираясь в спинку кровати. Иве избегала моих расспросов, а я опасалась на нее давить.
