Без всякого желания я ввела в моду: брюки, куртки военного образца, штаны военного образца, платья без корсетов, воротники стойки и рыжий цвет. И котиков. В глубине души последнее я считала личным достижением и верила, что после смерти попаду в рай.
Даже Диан со мной примирился. Он никогда не признавался, но мое несостоявшееся самопожертвование произвело на него гнетущее впечатление. Наверное, он все-таки не был женоненавистником.
Теперь он на пару с кланом Леяш они все еще восстанавливали храм богини.
Хуже других пришлось Кастору.
Род Шиин был ближайшим вассалом Фалаш, и его глава не мог уехать, чтобы что-нибудь восстанавливать или кого-нибудь спасать. И мы день за днем сталкивались на совещаниях, обедах и балах, что доставляло откровенный дискомфорт и мне, и Кастору, и Анвару. Кастор просто смотрел на меня и молчал, и я молчала. Вроде и сказать друг другу нечего, а все равно — одному больно, второму не по себе.
Анвар болезненно переживал чувства Кастора ко мне, хотя их дружба пострадала не так сильно.
Они росли вместе, воспитывались старым герцогом, как принц и его тень, и даже любовь не могла их разделить. А когда я чувствовала, что все-таки могла, то влезала в конфликт и разводила их по разным углам, как нашкодивших мальчишек. Кастора-то нельзя было сослать в какой-нибудь пансионат, как Лале.
А вот с богиней мы встречались уже дважды."
"Как и обещала, я поднималась на гору и добросовестно ждала указаний свыше. Но если бы меня спросили, что за зелье варилось для богов, я бы не ответила.
В памяти не осталось ни названий ингредиентов, ни качества огня, ни слов песни, что шепталась над котлом. Оставалось только чувство радости, как от встречи с очень хорошим другом.
Между прочим, приезд императорской четы мне предсказала Милене. Сказала, что в моей жизни наступают спокойные дни, и что бояться больше нечего, а император с женой страшные сладкоежки.
Вообще-то Теофас приехал тайно, и очень удивился обнаружив, что ему подготовили покои, прислугу и даже маленький сад из флаций для Ее Величества Эльене.
Этот обед был первым в череде наступающих спокойных дней.
— Допустим, верю, — сказал Теофас осторожно. — Допустим, ты живешь вторую жизнь, ставленница богини Смеха. Это возможно. Знаешь что, называй меня Тео, а я буду называть тебя А…
— Аланте, — холодно перебил его Анвар. — И скажи спасибо, что просто Аланте, а не Ее Светлость вейра Фалаш.
— Все мои братья какие-то не братские, — шепотом пожаловался Тео, и я не выдержала, засмеялась.
