Сказать бы кому-нибудь, что его Истинная — драконица немыслимой силы и одаренности — пуглива, как радужная рыбка, его засмеют.
Получив негласное разрешение, с коротким рыком дернул ее на себя, вжал, втиснул, выбивая дыхание из них обоих. При мысли, что Аль в любой момент его оставит, темная, жадная сторона Фалаш — та, что однажды привела Сопределье на край могилы, поддавшись собственному безумию — захватывала разум. Его вела слепая жажда окончательно пометить истинную, закрепляя связь. Когда-то так поступила мать, желая наказать отца за то, что тот сделал императрицей Ферхе — закольцевала связь, а после закрыла перед ним двери своих покоев.
Наказывая его и себя.
Анвар с усилием отстранился, блокируя рев дракона, тяжело дыша, уткнулся лбом в изгиб ее плеча.
Он… не животное.
***
Впервые за этот месяц Анвар отстранился первым, хотя от желания у меня сводило живот, а супруг и вовсе был буквально каменным. Там… где соединялись наши бедра. Взгляд, минуту назад горевший нежностью, похолодел и погас.
Я коснулась его плеча, словно пытаясь разбудить, но именно эту секунду выбрали главы кланов, чтобы ввалиться в кабинет.
Мы с трудом расцепились, приняв благопристойный вид, хотя, обоих еще потряхивало от неутоленной жажды близости. Сам воздух был настолько пропитан возбуждением, что вспыхнул бы огнем от одной несвоевременно зажженной свечки.
— Дом Чарис приветствует Солнце Сопределья, — грубовато заявил уже знакомый мне старик.
Глава Чарис был пьян в дрова, и если бы не Кастор Шиин, распластался бы еще на пороге.
Ректор был трезвее, но меду тоже напился, и взгляд его мутно обшаривал меня с головы до ног, как самый пристрастный надзиратель. Его дракон, раскрепощенный алкоголем, жадно нацелился на меня. Наверное, Анвар почувствовал, на губах зажглась знакомая усмешка, но ледяная волна его ауры стала физически ощутима. По крайней мере, изморозь, легшая на спинки кресел, была очень даже материальна.
— Кастор, — тяжело обронил он. — Держи в узде своего зверя, как подобает главе клана.
Кастор бросил на меня короткий взгляд и отвернулся. Теперь я видела только край позорно розовой скулы.
Едва удержалась от смешка. Видит небо, за Анвара стоило выйти замуж исключительно ради этой сцены. Даже странно, что раньше я была настолько слепа. Теперь, когда мое сердце молчало, я отчетливо видела отчаянную влюбленность Кастора в ту самую отвратительную иномирянку, которой была всего месяц назад.
