Сутки у меня делились на три части. Всякая суета с примерками и гостями, потом лаборатория до ночи и сама ночь. И лучшей частью моей жизни оказалась вовсе не лаборатория.
Ночью полумертвый от усталости возвращался Анвар, клал мне на колени растрепанную голову, и смотрел искоса вертикальным звериным зрачком. А я гладила золотые пряди и ничего не чувствовала.
Так не должно было быть. Чувства отмирали. Одно за другим. Первой ушла любовь, это я еще помнила, а следом исчезли радость, печаль, сочувствие. Радость от верно составленной настойки, идеально подобранного аромата, теплого вара, поблескивающего в котле.
Прохладный утренний ветерок на коже, первый солнечный луч, случайная улыбка от маленького разносчика-вея, вкус кофе, блеск дорогих камней на платье.
Осталось только плотская, такая откровенно земная страсть, в которой я горела заживо ночами. Словно все мое существо скучковалось вокруг последнего свечного огонька, чадившего из последних сил.
Может, поэтому я так отчаянно держалась за Анвара?
— Измучила меня, — сказал он однажды.
— И себя измучила. Ты борешься с истинностью, как будто ее можно победить. Но ты сдашься. Сдашься непременно…
Он походил на одержимого. Целовал до боли, сжимал в руках так крепко, что в глазах мутнело от приятной муки. Кажется, нам нравилось чуть сильнее допустимого. Нам — это мне и моей драконице.
— Раз мучишься, не приходи, — сказала кокетливо, не забывая подставляться под поцелуи.
Слова отдавали легкой фальшью. А мне ведь нравилось немного кокетничать с драконами, чуть-чуть провоцировать для поднятия тонуса.
А теперь я и этого не могла делать искренне.
Может на мне заклятье?
Несколько секунд я всерьез подумывала признаться Анвару, что ничего не чувствую и потребовать помощи в поиске заклятья. Потом представила, как он его ищет. До утра. Хотя я уже давно осмотренная с головы до ног не по одному разу.
— Не приду, и ты спать не ляжешь, — хмыкнул Анвар. — Вчера вытащил тебя из лаборатории в четвертом часу утра.
Зелья готовы?
А… бусины.
— Почти. Осталось только одно зелье и все будет готово.
— Тогда завтра, — Анвар как-то уютно сгреб меня вместе с одеялом. — Завтра представишь зелья на совете, а потом принесешь клятву.
И клятву, и зелья, и платья сутками мерь. Меня беспрецедентно используют! А как все хорошо начиналось — мол, возьми, милая, золота, сколько унесешь, и взамен выйди за меня ненадолго замуж.
Я, между прочим, Анвара в постель не за этим пускаю.
