Тот даже не сдвинулся, только засмеялся коротким опасным смехом:
— Что, не нравлюсь?
— Не нравишься, — сказала спокойно.
От его близости было не по себе. Объективно Кастор был очень хорош собой, но я этой красоты не чувствовала. Слишком много между нами было неприятных моментов. Недомолвок, молчаливых ссор. Он словно понял, поймал пальцами мой подбородок, заставляя смотреть в глаза:
— Для Анвара ты лишь одна из сотен, а мне станешь женой! Единственной. Древний род возьмет тебя в лоно, даст титул, положение и защиту.
Похоже, меня только что повысили до законной жены, к тому же единственной. Слышать это от Кастора было дико и неловко, слишком долго я видела в нем опасного противника.
— Хотите и для вас настоечку сделаю? — поднырнула под вытянутую руку и отскочила к столу. — Что-нибудь успокаивающее.
— Ты не понимаешь во что ты ввязалась, глупая девочка.
Каким-то немыслимым движением Кастор вдруг отказался рядом, снова больно толкнув спиной к двери. Страшный шепот ударил в висок.
— Ты не понимаешь, с чем имеешь дело. Брак со мной — единственный способ спасти твою жизнь, возможно… ее это успокоит. Даст понять, что ты ей не угроза.
— Вы… об императрице?
Вместо ответа Кастор искренне рассмеялся.
— Об императрице? Ферхе жестока и обижена на весь мир, но она гораздо, гораздо хуже.
От теплого дыхания, от ледяных пальцев, больно сжавших мне плечи, меня вдруг пробила дрожь. Давно забытый страх одиночного противостояния враждебному миру.
Страх, требующий найти покровителя, который защитит меня от беды. Анвара. Кастора. Любого, кто будет сильнее.
Каким-то немыслимым усилием воли, оттолкнула Кастора снова.
— Не переходите границы, вейр Шиин. А с остальным я разберусь сама.
— Кастор, — подняла взгляд, но было по-прежнему слишком темно, даже для драконьего зрения. — Я много раз просил называть меня Кастором.
В ответ я только плечами пожала. Кастора называли Кастором вся Академия, и я не была исключением.
Разумеется, мы делали это про себя, чтобы не доводить ректора до ручки. Но назвать его по имени в лицо желания — совсем другое дело. Умея различать мир вокруг на тысячи оттенков, я по-прежнему оставалась сторонницей черно-белых тонов, и Кастор был для меня черным. Стал им в день экзамена.
С удивившей меня саму силой, я выпихнула Кастора из зельеварной и захлопнула за ним дверь, а после без сил опустилась за стол, уткнулась лбом в сомкнутые ладони.
