Быстро и привычно переоделась в темное повседневное платье, содрав с себя остатки свадебного наряда, надела крепкие, кожаные ботинки на шнуровке, купленные вопреки воле матери. Та-то была свято уверена, что нормальные вейры ходят только в бархатных туфельках, нежных, как лепесток розы, и только по балам. В остальное время их носят на руках. Уж не знаю, откуда она взяла эту глупую теорию, учитывая тот факт, что ее собственная жизнь была далека от идеала.
К матери я вернулась во всеоружии, небрежно ссыпала в чемодан ракушки и засунула книги.
Маму уже осматривал семейный лекарь:
— Речь вернется дней через пять, повреждений нет, можете не волноваться.
Когда врач ушел, мама силой усадила меня в кресло и раскрыла чемодан, показывая, что и куда она убрала. В документы она ткнула меня чуть ли не носом. Я не обижалась, в связи с моим уродством меня воспринимали чуть ли не умственно-отсталой, хотя соображала я ничуть не хуже остальных. Разве что в образовании здорово отставала от сестры и брата.
Но этот недостаток я охотно прощала самой себе — я в этом мире всего два года, всему приходилось учиться в спешке и на практике. Неловких ситуаций хватало.
Мама замычала, и я кивнула, хотя не очень понимала, что она от меня хочет.
— Идите спать, вейра Аланте, — тронула меня за плечо одна из прислужниц. — Уже поздно, а вам рано вставать.
Сделав понятливое лицо, поднялась, перед выходом с сожалением посмотрела на чемодан. Взять его было бы слишком подозрительно. Я бы и так не взяла, но прихватила бы немного деньжат из мешочка и пару браслетов, деньги облегчают жизнь, мне ли не знать.
Вышла в коридор, а после осторожно спустилась этажом ниже, подбираясь к отцовскому кабинету. Если меня кто-то поймает, придется сказать, что я хочу попрощаться с отцом перед отъездом, а это будет звучать неправдоподобно.
К счастью, коридор оказался пустым и тихим, и в кабинет я зашла беспрепятственно. И едва не выскочила обратно. Отец сидела за столом, уронив голову в бумаги, от утробного храпа трясся даже графин в золоченой подставке.
По стеночке я двинулась в сторону секретера, который мой иномирный батя запирал примитивным цифровым кодом. Причем, пользовался им на глазах и у мамы, и у нас с сестрой, справедливо полагая, что мы что-то вроде садовых гусениц. Да мы ими и были, просто он недооценил силу моего отчаяния.
В пансионат не поеду! Поехать и смиренно умереть, просто чтобы сделать удобно Анвару Фалаш, я не собиралась.
