Даже когти проявил на случай возможного побега.
Перемена облика была настолько разительной, что глаза хотелось протереть. Ему бы на Бродвей. В Голливуд, сводить с ума фанатов.
— Ваша Светлость, ясного солнца Сопределью!
Человечек ловко соскочил с кайрана и согнулся в низком поклоне. И речь у него была вежливой. Но меня не покидало ощущение затаенной издевки.
— Доброго утра, вейр Ротокан, процветания Вальтарте.
Герцог светился радостью наподобие новогодней елки.
Если так и дальше дело пойдет, тут не только я с незадачливым носатым вейром, но и лесные мышки ослепнут.
Вейр Ротокан тем временем прогулочным шагом обошел скалистый обрыв, пнул поваленное дерево, а после поставил ногу на камень, о который я предположительно приложилась головой четыре года назад.
— Не думал, что вы привезете свою любовницу на это… место.
Так. Насчет вежливой речи я поторопилась.
Если до этой секунды я испытывала лишь недоумение, то теперь вейр вызывал у меня жгучую неприязнь. Прошли дни, когда я терпела и помалкивала.
Моя драконица глухо рыкнула, заворчала, требуя проявить когти и клыки, и я с трудом подавила наш общий порыв.
«Опассный. Злой. Спрррячься».
Да только куда я тут спрячусь? Если только за герцога, но ему, похоже, и самому не повредит спрятаться.
— Не ваше дело, кого и куда я вожу, — тут же просиял герцог, как вышеупомянутое ясное солнце Сопределья.
Ротокан перевел глазки-буравчики на меня, старательно осмотрев, словно вещь на предмет изъяна. Вздрогнув, отвела взгляд. Драконица была права, он не неприятный, он злой.
Когда Анвар прижал меня крепче и развернул вбок, загораживая от по-медицински подробного осмотра, я уже не возражала, даже прижалась немного.
Анвар все-таки уже знакомое и большей частью нейтрализованное зло, а этот… вейр принес с собой еще неизученную опасность.
— Ее Величество возьмет ваш дом на период пребывания в Сопределье, — Ротокан постучал стеком по глянцевому голенищу, а после ловко запрыгнул обратно на кайрана. — Будьте готовы, она примет вас в любой момент, как сочтет нужным.
Я с недоумением моргнула.
