Егор кольнул бедолагу ножом под ухо и встал перед юным боярином, подмигнул:
– Кого, сказываешь, убили? Давно?
– Атама-а-ан!!! Живой! Ура-а!
Паренек, забывшись от радости, прыгнул на него и повис на шее. Спасибо, хоть не расцеловал.
– Живой, живой, – похлопал его по спине Вожников. – Опускай, пока на копье не насадили.
– Да вроде как кончились, – перевел дух Никифор Ратибор и с грустью осмотрел порубленный в нескольких местах и окровавленный зипун. – Ну все, теперича токмо на выброс.
– Однако ты рубака изрядный, староста, – кивнул на покрытый зазубринами клинок новгородца Егор.
– За спины прятаться не побежал.
– Я же купец, княже, – пожал плечами тот. – А в торговом деле без умения пустить чужую кровушку не обойтись.
– Ты цел, княже? – От города подошел по улице запыхавшийся Угрюм с несколькими ватажниками. – Как они тут ловко… Впредь возле пищалей твоих надобно заслон большой ставить. Уж второй раз чуть не побили!
– Да, на будущее наука, – согласился Вожников. – Что там у остальных?
– Литва через стену полезла на тебя, княже, заслоны от ворот кинулись на помощь, ударили им в спину.
Литва открыла ворота и ударила в спину заслонам. Посадники новгородские ополчение созвали и в спину напавшим ударили, – вкратце пересказал историю сражения Угрюм. – Получилась общая каша, все со всеми и везде резались. Но нас, знамо, больше, и на испуг не взять. Кажись, одолели. Затихает сеча. А еще в суматохе общей кто-то в ворота ворвался и стражу перебил. Ныне они наши, и драка в город перекинулась.
Считай, что взяли. Войско-то все здешнее наружу сражаться вышло…
Как оказалось, ворота отбил, пользуясь удачным моментом, боярин Александр Фоминич. Его Егор и посадил наместником в освобожденном городе, наделив здешней землей и оставив в поддержку ватажников из сотен Угрюма, бояр из Галича и новгородских ополченцев. Он хорошо усвоил уроки, мимоходом данные еще осенью опытной в интригах супругой. На местах должны сидеть люди, своим положением обязанные ему, его властью поддержанные и потому, в свою очередь, готовые защищать его право на титул.
Поэтому наместникам из одних княжеств он давал в подчинение бояр из других земель и обязательно разбавлял дворянство вольнолюбивыми ватажниками. Родственники, земляки, друзья всегда могут сговориться, затеять свою игру, захотеть самостоятельности. Но если каждый за себя, да еще и поселился в незнакомом месте – тут новоявленному помещику не до глупостей.
