Пушкари ловко закинули в ствол хорошо провощенный сатиновый картуз со строго отмеренной порцией пороха, прибили его деревянным пыжом, обмотанным по краю кожей, поднесли оперенную сосиску в полтора пуда весом. Спереди и сзади в отверстиях выглядывали фитили. Егор самолично запалил оба лучиной из жаровни, заткнул деревянными пробками, чтобы в полете не раздуло ветром, кивнул:
– Молись!
– Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя твое; да приидет царствие твое; да будет воля твоя и на земле, как на небе… – забормотали сразу все пушкари, хорошо знающие, что длины огнепроводного, пропитанного емчугой и покрытого воском шнура хватает ровно на пять полных молитв.
После первой хвостовые ребра снаряда как раз задвинули в ствол, под слова второй специальным тяжелым шомполом трое работяг загнали его в глубину черного жерла, сминая свинцовый ободок точно в размер канала. На третьей отпрянули в стороны, закрывая уши руками. Егор подхватил шест с запальником – раскаленным в жаровне железным штырем, – ткнул в отверстие на конце ствола.
«Д-дадах!» – пушка выплюнула облако белого дыма, и князь Заозерский оглох от неожиданно яростного грохота. И ослеп – облако заслонило весь обзор. Громко чертыхаясь, он отбежал в сторону, подпрыгнул на тын, огораживающий чей-то двор, зацепился за верх, подтянулся. И как раз вовремя, чтобы увидеть, как под башней вздыбился вулкан, выплескивая землю и дым из узкого кратера.
– Есть! – спрыгнув, закричал он.
– Заряжай!
Два следующих выстрела они сделали наугад, полагаясь на то, что наводка не сбилась. Потом тщательно пробанили стволы, избавляясь от мельчайших остатков тряпочных картузов, которые запросто могли остаться тлеть в глубине ствола. И тогда попытка перезарядить может окончиться взрывом. Вожников не торопился – ждал, пока рассеется дым.
Вскоре от крепости донеслись радостные крики. Скорее всего, кричали ватажники – не литовцы же обстрелу радовались! Потеряв терпение, Егор пошел вперед, выбрался из клубов дыма на открытое пространство и увидел, что под выбранной им башней возникла широкая протяженная выбоина примерно пяти саженей в длину и одной в ширину.
Собравшиеся на стене воины перегибались через край кладки и пытались понять, отчего так ликуют враги. Однако, похоже, еще не очень понимали значения происходящего.
Вожников вернулся к пушкам, кивнул:
– Работаем залпом. Порох кладите.
