– Милана, Немку оставь.
Она села обратно к зеркалу, коснулась пальцами уголков глаз, покачала головой:
– Подвести надо бы… Ну, чего притихла? Сказывай…
Иноземная невольница тихонько подкралась к госпоже и принялась осторожно расчесывать волосы, собирая их в пряди. Елена прикрыла глаза. Ей нравилось, когда служанки возились с ее волосами.
– Так, матушка, нужда вышла припасы кое-какие пополнить, – начала рассказывать Милана. – Я на торг пошла, жира бараньего для ламп купить, бо свечи жечь больно дорого выходит.
Заметила, что от ворот увязался кто-то. Я, знамо, за нож уж взялась. Помыслила, недоброе тать задумал. Однако же тот госпожой меня окликнул и спросил, знаю ли я княгиню Заозерскую али прислугу ее? Я молвила, что кое-кого ведаю. Он же испросил встречи с тобой, матушка. Золото, вот, дал и обещал зело добавить, коли сложится.
– И как вы сговорились?
– Он, мыслю, за воротами уже ждет… Сказывала, как волю твою узнаю, выгляну.
– Иноземец?"
"– Сказывает ладно, но с пришепеткой.
И костюм забавный. Сверху вроде как зипун обычный, однако же из-под подола ножки тонкие проглядывают. И сапог бантиком подвязан.
– Чего он от меня хочет?
– О том не ведаю, матушка. Кто я такая, о делах княжьих спрашивать?
– Верно, верно… – сложила ладони перед собой Елена. – Пожалуй, мы сделаем так… Горницу приготовь, в которой перед отъездом прошлым ремонт делали. Вели вычистить и кресло из пиршественного зала поставить. И еще, подставку для книг принеси, и письменные все принадлежности.
Мало ли понадобятся… Иноземцу скажи, пусть после полудня приходит. Без оружия. Но сама наготове будь, коли за нож браться не опасаешься. Что еще?
В зеркале она увидела невольницу, которая, высунув от старания язык, заправляла волосы под кокошник.
– И Немку нашу в наряд ее танцевальный переодень. Теперь ступай, желаю над платьем своим поразмыслить.
* * *Пройдя вслед за служанкой в покои княгини Заозерской, барон Альбрехт фон Хольберг увидел скучающую на троне правительницу в дорогом платье, усыпанном драгоценными каменьями, и в платке, белом от жемчугов.
Перед хозяйкой извивалась в странном восточном танце девушка невероятной внешности и непостижимого наряда. Большеглазая, с золотым украшением в носу, с легчайшей вуалью на волосах, обмотанная шелками, увешанная золотыми поясами и подвесками, и при всем том – совершенно босая!
– О, какая прекрасная невольница! – восхитился барон.
