Невысоко, однако, они в здешних краях ценят невольников! Кувшин браги – за человека.
Дикари…
* * *– Вот видишь, матушка, токмо о делах князюшка и хлопочет, нет у него никаких иных помыслов. – Милана расправила складки на подоле платья, отступила: – Велишь дальше грамоты ордынские доставать?
– Коли нет иных помыслов, что же он спозаранку немку сию прихватил, да на кузню поволок? – перевела взгляд на невольницу княгиня Елена.
– До железа зело охоч князюшка наш, вот и бегает, – ответила служанка. – Напрасно ты в нем сумневаешься.
Да на мельнице этой кузнечной ничего, окромя железа, и не сделаешь. Эвона, грохот там какой, да жара, да трясется все, не зайти даже…
– На мельнице, может статься, и никак… – покачала головой княгиня. – Да токмо чую я, касался он другой бабы, ох, касался! Сердцем чую, губами, ласками ночными. Другим он стал, изменился Егорушка. След на нем чужой.
– Не может быть такого, матушка. Напрасно себя изводишь. Любит тебя муж твой, ни на кого другого и не смотрит. Он тебя, почитай, полгода не видел, как же тут не измениться? Соскучился он по тебе, истосковался.
Оттого иным и кажется.
– Так истосковался, что поутру первым делом за эту страхолюдину схватился…
Поняв, что госпожа обращается к ней, Манджуша мигом скинула меховую одежду, сапоги и, мерно притоптывая, начала танцевать.
– Велишь отослать? – торопливо спросила Милана.
– В свинарник бы ее загнать, – мечтательно ответила княгиня. – Да, боюсь, Егор обратно приведет…
– Никак мне косточки перемываете? – Распахнулась дверь, и в горницу вошел Вожников, веселый и румяный, в простых сапогах, овчинном тулупе и серой суконной шапке.
– Добром поминаете, али заговор какой задумали?
– Ты пахнешь дымом! – недовольно поморщилась Елена. – И одеваешься, как смерд!
– Прости, милая, но в кузне искры тут и там летают постоянно. Того и гляди прожгут одежду-то. Шубу будет жалко. А тулуп если и подпалится чуток, так и черт с ним.
– Егор! – укоризненно покачала головой княгиня и наскоро перекрестилась. – Не сквернословь. Ты когда последний раз на исповедь ходил?
– По мне кружка хорошего кваса для души куда полезнее, – хмыкнул Вожников.
– Кстати, за квасок тебе спасибо, очень вовремя ты его принесла, милая.
Он двинулся было к жене, но та испуганно вскинула руки:
– Сперва переоденься! От тебя воняет углем и железом! Иди, а я велю накрывать на стол.
– Кстати, индианка чертовски полезна оказалась! – ткнул пальцем в невольницу князь. – Милена, переодень ее во что-нибудь более подходящее.
