Любят, чтоб все решали за них – тогда не они отвечают.
– Я решу, – упрямо набычившись, подросток опустил голову, а когда поднял, странника уже не было. Ушел.
Азат вскочил со скамьи:
– Эй, эй, дервиш, где ты? Я еще не все спросил.
Ответом был лишь легкий порыв ветра да порхание бабочки с крыльями пестрыми, как сама жизнь.
Она подкрепилась чечевичной похлебкою с луком, очень вкусной похлебкой – угостили в корчме рыбаки. Благополучно добравшись до гавани, Мара провела остаток ночи под старой лодкою, перевернутой, как видно, законопатить да просмолить, да так и – по каким-то причинам – брошенной, и ныне рассохшейся и никому уже не нужной… как глупая кукольная жизнь.
С утра пригревало солнышко, беглянка даже осмелилась выкупаться, укрывшись за зарослями ракиты и ив, и даже выстирала свое рубище, быстро высохшее на солнце. А не такая уж она и страшная, эта старая коротенькая туника – в ханском дворце совсем-то уж в отрепьях не ходили… разве что только такие изгои, как Мара, да и то…
Ничего туника, из беленного на солнце холста, с забавной вышивкой, жаль только рукава были коротковаты, и девушка, подумав, закатала их до локтей.
Потом сплела из травы поясок, браслетики на руки, улыбнулась, посмотревшись в воду – ничего, еще поживем! Может, и к лучшему, что все так… Да, конечно же, к лучшему, хватит ханской игрушкою быть! Раз Господь послал испытание, так надо его выдержать с честью, что Мара и делала, надеясь на Бога. Теперь – к своим, потом – все по-хорошему – в родные края.
В обитель – куда же еще-то? Кто ж замуж возьмет… такую? Да в обители-то ведь неплохо – не бьют, кормят, да и не скучно – монашенок много. Правда, опять-таки, тоже ничего от тебя самой не зависит, только от Господа.
Замуж… С неожиданной грустью Мара вдруг посмотрела вдаль, на плывущие по Волге суда. У нее и любви-то еще не было. А теперь что ж, какая любовь? Не случись набега, жила б у себя, сосватали бы… или, на Ивана Купалу встретила б хорошего парня… красивого, доброго… такого, как давешний юноша с черными серьезными глазами и копной спутанных русых волос.
Как он дрожал! И помог подняться… Ой! Он же видел ее нагою! И никакой скабрезности не сказал, не ущипнул даже! Интересно, этот славный юноша – кто? И что делал во дворце? Судя по одежке – а ее Мара рассмотреть успела, – не из шибко знатных. Азат. Так он сказал. Забавное имя. Жаль, встретиться больше не доведется.
